Выгибаюсь. Спина неестественно ровная, завораживает брюнета. Его глаза мутнеют.
Сердце бешено колотится. Тело напрягается. Мозг лихорадочно ищет пути решения.
–Ты нереально красивая – блаженно замечает, а я не знаю, что делать – Не волнуйся.
Слова действуют как наркотик. Разжимаю кулаки, готовые к удару. Заставляю себя повернуться, встретится с ним лицом к лицу. Он помогает, не убирая тонких вытянутых как у музыканта пальчиков с талии, просто крутит меня.
Секунду он разглядывает грудь, затем живот, спускается вниз. Аккуратно касается мест бывалых полетов. Возвращается к шее. Рассматривает медальон-кулон в виде северной звезды перекрытый месяцем. Откидывает прядь, легонько дотрагиваясь до выступающих костей. Кивает, устремляя взор на алые губы. Долго изучает их изгибы, после чего молча протягивает махровый халат.
Совсем забыла, форточка на кухне на всю ивановскую открыта. Балкон тоже. Да и в гостиной окно нараспашку. Вот откуда приятный холодок. Прямо как в сказке.
В протесте рука сама откидывает теплый шедевр. На мгновение пальцы соприкасаются. Эдвард вздрагивает, как ужаленный, но быстро собирается. Попыток поднять халат не делает, просто притягивает меня к себе настолько близко насколько вообще возможно.
Губы осторожно прижимаются, язык смело и бесцеремонно проникает в мой рот. Раздается ошибочный стон. Нежность исчезает, ее сметает страсть, с которой он набрасывается на мои губы. Его язык с неистовым желанием проходиться по моим зубам, нёбу. Поцелуй окончательно теряет все оттенки нежности, становится грубым и властным.
Внезапно он отстранился и пристально заглянул в мои шальные от пережитых эмоций глаза. Видимо найдя в них то, что хотел, оскалился жесткой улыбкой победителя.
Придержав меня, он медленно сел. Чтобы удержать равновесие, я вынужденно схватилась за его плечи. Эдвард улыбнулся и подался вперёд. Сжав крепче мой затылок, снова мягко коснулся губ.
–Хватит! – пища по мышиному взмолилась я, пытаясь, отстранится.
Могучие руки лишь крепче сомкнулись. Широко раскрытые глаза страстно блеснули, руки задрожали, так что я испугалась. Не сводя с меня острого голодного взгляда, Эдвард со скоростью пули снова прильнул к моим губам, чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй, и мгновенно отстранился.
–Попроси меня ещё раз – щекоча кончик моего уха, шепчет, отпуская.
Рывком, преодолев расстояние до балконного проема, споткнулась, едва дыша, сползла, прижавшись затылком к ящичку трюмо.
Не знаю, сколько это продолжалось. Я потеряла счет минутам и секундам. Он смотрел на меня, обжигая небесным светом, отражающимся от его лилово-голубых очей. Пока, наконец, не потерял надежду.
Свернувшись калачиком, я виновата, окинула его взглядом, полным сожаления. Пытаясь исправить положение, легко растянулась в улыбке. Бессмысленно и бесполезно. Даже не взглянув в мою сторону, он удалился. Оставил меня одну, наедине с мыслями.
Теребя кулон непослушными пальцами, прислушалась к глухим ударам в груди. Недавно бешено колотящиеся сердечко, замедлило танец, пожар прекратился. Меня обдало резким холодным порывом ветра. Дрожащими пальцами, дотронувшись до припухших губ, я окончательно убедилась, что не сплю. Магия, наполнившая воздух рассыпалась в пыль.
Пытаясь прийти в себя, я кое-как нарыла в комоде потрепанные джинсы с майкой. Оделась непослушными руками. На ватных ногах пройдя на запах подгоревшего блюда, села за стол.
Эдвард, стоя спиной, готовит мой любимый напиток кофе. Край сиреневой рубашки испачкался. Брюки от вчерашнего костюма стали более темными, исиня-черными. На босых ногах простые тапочки. Уверенными движениями, юноша переливает темно коричневое зелье. Не смотрит на меня. Бубнит.
Не вольно глаза останавливают бег на растрепавшихся прямых темно-медных волосах. Мочки ушей, подрагивают. На шее, проступил седьмой позвонок. Сквозь сиреневатую ткань светятся темно-розовые пятна.
–Эд…– я замолкаю, не успевая придумать речь.
Глаза разъярённого красным флагом быка устремляются глубоко в душу.
Один удар, и сердце ушло в пятки. Лед, которым окатило с улицы, несравним с леденящим баритоном:
–Я не повторю, пока не попросишь – избегая огромных глаз, бесцветно роняет парень, грубейшем движением ставя стеклянные кружки на столешницу.
–Угу – все еще пытаясь прийти в себя, киваю, читая на его лице разочарование, удивление и настоящее глубокое потрясение. Видимо он в первый раз получил отказ.
Зеркала полные желания окутывают волной нежности. Будто извиняясь, спортсмен прижимается малиновыми устами к тыльной стороне миниатюрной ладошки.
Звенит будильник-время учебы.
Не сговариваясь, бежим в гостиную, собрать сумки. Конспекты неряшливой кучей застелили пол.
Так вот, что меня сморило! Эврика! Никогда не любила философию, скука смертная.
Тетради волейболиста украшают носки в полоску. Карандаш с ручкой валяются под ботинками. Боты в причудливой позе украшают учебники. Сумка и того хуже служит спальным местом пушистику.
Несколько минут юноша борется с мохнатым, не признавая поражения. Еще бы второй раз за утра получил. Кому такое понравиться?
