В восемьдесят шестом году убили моего бывшего начальника Манукяна Армена Вагеновича. Сказали, что он случайно попал под выстрел на охоте, но это не так. Я знаю то, что его убили, потому что потом на встрече люди, среди которых был Биданян, радовались и говорили, что собаке собачья смерть. Я спросил, что произошло — Биданян, который был пьяный, что Манукян оказался предателем, и его убили и других всех тоже убьют.
Мне по работе неоднократно приходила оперативная информация о деятельности сепаратистов и террористов, о том, что в Армении и в Карабахе не все хорошо, что идут погромы, грабежи, что расправляются с людьми. В отделе было так: вся почта, которая шла на стол Биданяна рассылалась сотрудникам, но без виз, и сотрудники сами подходили и узнавали, что нужно сделать. Часто Биданян приказывал сделать преступление — то есть кого-то избить, убить, поджечь дом. Для этих целей — у каждого из нас были подручные из числа криминального элемента, они выполняли такую работу. Мы им не платили, но записывали их осведомителями и они получали деньги от государства, хотя никогда ничего не говорили. Я знал о том, что Биданян имеет близкие отношения с гр. Сараховым, по кличке Дато Большой, большим криминальным авторитетом в Армении. Что он берет у него деньги, и что Дато Большой тоже тайный сепаратист и за армянский Карабах.
О том, что есть организация Крунк я узнал, когда нам поручили обеспечивать оперативное сопровождение этой организации. Тогда я узнал, что с этой организацией не все ладно, что активисты этой организации вербуют молодых людей, и говорят им, что надо воевать за независимость Карабаха и если центр не даст независимость, ее надо взять силой. Я неоднократно, по приказу Биданяна давал должную информацию о том, что такое Крунк и что они делают. Но я знаю, что главный там Гарик Бабаян, и он знает всех. И я знаю о том, что от этой организации незаконно ездили за границу и обучались, в Турции у границы был лагерь и там обучали взрывам, и что это все делала американская разведка. Еще я знаю о том, что незаконно списывалось и уничтожалось изымаемое оружие, но на самом деле оно не списывалось, а передавалось в Карабах, в том числе военные автоматы.
О том что произойдет взрыв в аэропорту я не знал. Когда мы все выехали в аэропорт — я увидел, какое зло сделали, я подумал, что Бог наказал нас за то, что мы делали. Я сказал Биданяну, что не буду ничего делать больше, он посмотрел на меня, но ничего не сказал.
