Дамы вышли. Майор притворил дверь, набрал номер телефона... если иностранные спецслужбы ведут радиоконтроль помещений КРУНКа, то тут уж — точно безопасно.
— Пароль — колодец — сказал майор, когда со щелчком прошло соединение — полковника Икрамова, из центрального аппарата. Срочно...
— Одну минуту...
Еще полчаса назад — майор думал, что у них небольшая проблема. Сейчас — ему так уже не казалось...
— Икрамов — резкий, уверенный голос — кто говорит?
— Тереньтев, московский главк. Линия безопасна.
— Я понял, говорите.
— Во второй адрес наведались. Британский журналист, Роберт Хаксли. Похоже попытка контакта...
— Понял, что еще?
— Провели экспресс — допрос. Судя по характеру ответов британской разведке местонахождение Бабаяна неизвестно. Они так же ведут поиск.
— Что?!
— Так точно.
— Вашу мать... Оставайтесь на месте, приеду. Отбой.
— Так точно.
Майор положил трубку. Вытер пот со лба, вышел в коридор.
— Наша служба и опасна и трудна... — пропела товароведша бальзаковского возраста
— И не говорите, девочки...
— Товарищ майор... — более молодая пошла в атаку — у нас тут апельсинчики завезли свежие. Можно набрать... килограммчика три — четыре. Оплатите в кассу, как положено.
Понятное дело — что апельсинчики да еще в таком количестве — обычному советскому трудяге достать не легче, чем луну с неба. С другой стороны — если в кассу оплачено, то никакого преступления нет, он ведь купил.
Поразмыслив, майор решил не рисковать — сейчас такая катавасия начнется, только держись. Любая мелочь в сроку пойдет.
— Нет, девочки, спасибо. Руссо туристо — облико морале.
— Заходите еще...
— Всенепременно...
Молодая — проводила офицера откровенно злым и разочарованным взглядом
— Эх... и где такие мужики водятся... Сидишь тут... а они все мимо пролетают и пролетают...
— Эх, Ленка... — сказала молодая — таких надо брать молоденькими, пока молоко на губах не обсохло. Хочешь быть женой генерала — выходи за лейтенанта...
— Ага. И где этим самые лейтенанты. Рвань одна, да лимита — только и норовит на плечи сесть и ножки свесить...
— И не говори...
В это время — самолет с Гагиком Бабаяном, благополучно миновавшим границу уже приземлился в Орли. Проблема Бабаяна — из проблемы Второго главка, контрразведки — технично превратилась в проблему Первого главка. ПГУ КГБ СССР, советской внешней разведки...
Приказ на задержание Гарика Бабаяна, журналиста «Литературной газеты», находящегося в служебной командировке во Франции и, как оказалось, причастного к террористическому акту против американской делегации в аэропорту Звартноц -пошел в Москву из Еревана, где сейчас находился Председатель КГБ, Несмотря на то, что, теоретически, в КГБ должен был быть порядок с прохождением такого рода шифровок, тем более шифровок особой важности — порядка и в помине не было. Порядок пытался драконовскими методами навести генерал Федорчук во время короткого председательствования, за что его ненавидели до сих пор. К тому же — в центральном аппарате КГБ именно сейчас как на грех взялись устанавливать компьютерную систему, в том числе и для расшифровки и хранения сообщений: следовательно, дешифровщики почему то решили, что пока систему не установят — можно вообще не работать. Как бы то ни было — расшифрованная шифрограмма особой важности попала на стол Председателю ПГУ КГБ только через двадцать восемь часов после ее поступления, что было ровно на двадцать часов больше крайнего срока прохождения шифрограмм по инстанциям. Еще несколько рабочих часов — плюс ночь — потребовались для того, чтобы оформить санкцию председателя КГБ на негласное задержание Бабаяна в Париже и препровождение его в Москву для дальнейшего разбора полетов. Очевидно, где-то на этом пути прохождения документов затесался армянин и агент КРУНКа. Или просто — кто-то что-то услышал не то.
