— Да все не так... раздраженно сказал Рафаэль Рафакович — это армянин и он всегда здесь на виду. Могут быть проблемы...
— Какие проблемы? — не понял Хвостиков
Офицеры переглянулись...
Было стыдно жить во Франции и не знать о том, какое огромное значение во французской жизни играет армянская община. Армян во Франции около восьмисот тысяч, это крупнейшая после американской зарубежная армянская диаспора. Армяне играли значительную роль в культурной — тот же Шарль Азнавур, знаменитый певец, политической и криминальной жизни во Франции. На юге страны, в Марселе — этнические армянские криминальные группировки по своей мощи ничуть не уступали местным и корсиканским бандитам. А с середины семидесятых, с начала дестабилизации обстановки в Ливане, еще одном месте где проживало много армян — во Франции появились террористические ячейки АСАЛА, армянской секретной армии освобождения...
— Где он живет? — спросил Рафаэль Рафакович
— Сейчас... — Дима выскочил за дверь. Все советские граждане, прибывшие в иностранное государство, должны оставлять информацию о месте своего пребывания в посольстве.
— Что будем делать?
— Что-что... Сейчас установим, потом последим немного. При случае возьмем...
Хвостиков задумался. В последнее время он пил намного больше, чем обычно и тому были причины. В Москве сменилась власть. В КГБ власть тоже сменилась, и власть эта — Хвостикову совсем не нравилось. Совсем недавно ему позвонил Дима Ковтун, он тоже закончил МИМО и подвизался в Вашингтоне. Ты и я одной крови, можно сказать. Позвонил он из Москвы, хотя ему год еще оставался. Из Вашингтона его вышибли — приехала комиссия и такой раскардаш устроила! Одиннадцать человек отослали обратно в Москву. Причем самого Ковтуна — с весьма угрюмой формулировкой — «за бытовое разложение[39]», что почти исключало возможность нового заграничного вояжа. Уже привыкший к Америке Ковтун в Москве продолжил разлагаться с удвоенной силой и во время одного из таких возлияний — позвонил Хвостикову. Павел Леонидович из пьяных рыданий своего друга уловил самое главное — кресло трясется и под его задницей. Потому что он и сам — давно был таким же алкоголиком как Ковтун.
И тут — в немного прояснившуюся от винных паров голову Хвостикова пришло — это же и есть его шанс!
Если они сейчас быстро и четко возьмут этого... — неизвестно какого — то он продемонстрирует и свою нужность и полезность, и четкую работу резидентуры! А для этого — он должен идти на захват лично!
Вбежал Дима
— Пансион, одиннадцатый аррондисман...
Рафаэль Рафакович нахмурился еще больше.
— Почему не отель?
Дима пожал плечами:
— Не знаю. Экономит, наверное.
Одиннадцатый аррондисман был не лучшим районом Парижа.[40]
— Надо его брать! — с энтузиазмом сказал Хвостиков
— Дима... — сказал Рафаэль Рафакович — возьми машину, разузнай, что к чему. И позвони сюда...
— Нет. Берем его сейчас — сказал Хвостиков — как раз к рейсу поспеем! Запихнем его в самолет — и дело сделано.
О том, когда из парижского аэропорта Шарль де Голль отходит советский самолет — Паша Хвостиков знал хорошо, потому что пилоты Аэрофлота этим рейсом привозили черный хлеб и водку. Еще они привозили золото и якутские алмазы, но Пашу это уже не касалось...
Рафаэль Рафакович вздохнул, но спорить с «резидентом» не решился. Встал со своего места, пошел к сейфу за пистолетом...
Пистолетов у советской группы захвата было два. Паше Хвостикову пистолет не доверили по причине его тяжелого состояния...
Советская группа располагала приличным Рено-25 в хорошем состоянии, для резидентуры пользование такими дорогими машинами было редкостью — но это была машина третьего секретаря посольства, которой он пожертвовал в пользу скорейшего завершения дела. Разведчики сели вперед, сам третий секретарь ввалился назад, пытаясь как можно быстрее прийти в себя с помощью минеральной воды Эвиан.
Утренний пик пробок уже прошел, поэтому ехали относительно свободно и быстро, даже с учетом того, что длинный, тяжелый Рено-25 — совсем не то, что нужно для передвижения по Парижу. Как только отъехали от посольства — выяснилось, что в спешке забыли прихватить наручники. Но решили не возвращаться...
Потратив больше часа на дорогу, советская группа, наконец, добралась до нужного адреса в одиннадцатом аррондисмане. Когда то давно, в начале века это было достаточно приличное место, судя по двух и трехэтажным домам. Но после второй мировой — в опустевшие квартиры вселились цыгане и всякая шушера — а потом, по мере отступления Франции из своих колоний стало совсем плохо. Теперь — матово-желтые стены домов, чем-то похожих на дома сталинской архитектуры — были разрисованы самыми разнообразными граффити, в магазинчиках на первых этажах домов стояли стальные ставни, а владельцы охотно принимали краденое, а по ночам тут было так опасно, что даже проституток на панели не было...
