Андранян по хозяйски прошел к распахнутой двери Волги. Мкртчяна пригласили в РАФик. Все правильно — начальник есть начальник, подчиненный есть подчиненный, путать их нельзя…
Тронулись. Покатились по бетонке. За спиной — остался самолет, выходящие из него люди наверняка матерились на начальство, которому Волги к трапу подают. Вообще, в последнее время «начальство» все больше становилось объектом народной ненависти.
— Гостиницу заказали?
— Все в лучшем виде, в Ростове.
Андранян кивнул. Крайний раз, как он тут был — его в милицейскую поселили. И это при том, что все гостиницы — на оперобслуживании, любого директора за считанные минуты прижать можно — тут б…., тут азартные игры на деньги, каталы катают, командировочных раздевают, тут еще чего. А сейчас — хорошо, проявили уважение…
Прошли ворота. У ворот стоял бронетранспортер.
— Усиленное?
— Так точно, который день уже…
— Москвичи лютуют? — сочувственно спросил Андранян.
Молодой хотел что-то сказать, но осекся.
— Оказывают помощь… — нейтральным тоном сказал он.
Лютуют… Интересно — в самой то Москве понимают, как они всем надоели, а? Тянут деньги, раздают свои дебильные указания, приезжают — кум королю, сват министру. Неужели не понимают, что к людям уважительно надо? Нет, наверное, не понимают. И хорошо, что не понимают. Чем больше ненавидят Центр — тем лучше…
— Сколько этих… — перевел разговор на дело Андранян — трое?
Он сознательно сказал неправильную цифру, чтобы у местного была возможность его поправить. Азы оперативной психологии.
— Двое, товарищ полковник.
— Колются?
— Не очень. Нам переводчик нужен — во. Без него и очняк не проведешь, ничего не проведешь.
— У вас же есть сотрудники.
— Да… москвичи тут… Вызвали одного — говорят, какой он армянин…
— Понятно. А так… оперативная обстановка?
— Да спокойно все. А как не спокойно — весь город перекрыли раз? Который день уже — с утра до ночи…
— Ростов — ворота на Кавказ…
— И не говорите, товарищ полковник.
Волга — пронеслась по чистой, вымытой поливалкой улице, остановилась у четырехэтажного, сталинского ампира здания УКГБ.
— А чего не к парадному… — поморщился Андранян, видя, как Волга подъезжает к входу ХОЗУ, черному.
— Да, понимаете, товарищ генерал приказал вас сразу — вниз. Машина будет, за вещами присмотрим, не переживайте…
Это было неуважение — но Андранян промолчал.
С улицы закрылись ворота.
— Нам туда, товарищ полковник.
Андранян без задней мысли вылез из Волги. Сзади — вылезали из РАФика. Дверь здесь была старой, рассохшейся, наверное, осталась с того времени, как было построено это здание.
Местный — открыл дверь, резко отшагнул в сторону — в лицо полковнику глянул пистолетный ствол.
— Руки! Стреляю на первое движение.
— Чего?! Ты…
Но из здания, из темного подвала — как тараканы лезли, а сзади
Его — полковника государственной безопасности — обыскали, отняли все, вплоть до шнурков на ботинках. Отняли удостоверение… в КГБ удостоверение считалось чем-то святым, утеря удостоверения влекла за собой немедленное увольнение из органов — и если местные решились отнять удостоверение — значит приказ с самого верха идет. Оставалось только понять — с какого верха, и что это вообще такое. Не может быть, чтобы у местных были улики, достаточные для задержания полковника государственной безопасности. Санкцию на задержание секретоносителя такого уровня — должна была давать Коллегия КГБ, задерживать должна была Главная военная прокуратура и следствие по нему — должна была вести тоже она. Если в одном территориальном управлении будут вот так вот хватать… посланников другого — тут черти что начнется, и этого не допустят.
Провокация?
Его втолкнули в камеру и заперли, она была большой, и тут был стол и стулья — это наверное, была не камера, а помещение для допросов. Полковник посмотрел наверх — так и есть. Лампочка не защищена решеткой, в камере такого не будет никогда. Может провоцируют? Разбить лампочку, вскрыться[120].
Нет. Не могут. Задержали полковника КГБ из соседнего управления, он в камере покончил с собой… тут головы у всего руководящего состава полетят. Просто идиоты. Или решили немного подстраховать себя — мол, не в камеру сунули, а на допрос.
Но мы еще посмотрим, кто тут идиот. Сыворотку правды не посмеют, а вот чистосердчное — хрен им…
— Хрен вам! — громко сказал полковник по-русски.
Слушают? Ну и пусть слушают…
Еще за все ответят…
За спиной — хлопнула дверь. Андранян повернулся и… едва не упал в обморок. На пороге — стоял «московский варяг», полковник Попов, живой и здоровый. Он смотрел на него, и в его глазах не было ничего, кроме лютой, звериной злобы…
Он шагнул вперед — и конвоир захлопнул за ним дверь. Андранян в ужасе попятился… но за спиной была холодная стена.
Ровным шагом — Попов прошел к столу, с грохотом отодвинул тяжелый, колченогий стул и как-то неуклюже сел. Андранян понял, что москвич, ранен. Рука точно сломана — вон, на перевязи, что-то еще и с ногой… и с лицом.
— Садитесь, Андранян — сказал он.
Полковник остался стоять.
