Уходя последним — Гарик сделал то, что и планировал сделать — аккуратно катнул гранату с выдернутой чекой к плите, питавшейся от газового баллона. Через несколько секунд — он уже выбегал из гаража, сваренного из остатков железнодорожного вагона — в доме глухо громыхнуло, в спину пахнуло жаром.
— Бежим!
Это была осень — но листья на деревьях были частично желтые, частично зеленые, но они не опали и вполне давали защиту от обнаружения…
— Давай, туда!
Они поняли, куда правил Гарик. К реке, к Дону — там были браконьерские лодки, всегда можно было уйти. На реке — было большое движение, найти одну лодку среди десятков других — большая проблема…
Маленькие, по три сотки участки, домишки — садоогородный массив сползал, скатывался к Дону, к самодельному пляжу и мосткам для рыбалки. Ограждения — не было.
Когда они уже видели воду — из камышей кнутом хлестанул крик.
— Стоять!
— А… ворыт кунем[119]…
Левон, который тащил и автомат, и тяжелую сумку с взрывчаткой — выпростал из-под куртки легкий, надежный немецкий автомат, дал длинную очередь по камышам, выкрикивая ругательства. В ответ — заработали сразу несколько автоматов, засвистели пули. Гарик — шедший первым — избежал ранений, вовремя прыгнув в сторону, пули сразили и Левона и Александра, самого большого и неповоротливого среди всех. Никто больше не пытался с ними говорить, не предупреждал ни о чем — просто стреляли длинными очередями, чтобы наверняка убить. Гарик — под пулями подполз к Левону, стащил его с дороги вместе с сумкой и с автоматом. Их взрывник тяжело, с хрипом дышал.
— Вставай!
— Уходи, брат…
Гарик и Левон посмотрели друг другу в глаза.
— Сумку… дай.
Гарик подтащил поближе сумку. На четвереньках — метнулся за дощатый, садовый домик — как прикрытие от пуль слабо. Но сойдет. Кричали со всех сторон, люди, которые в рабочий день отчего-то оказались на массиве — непуганые советские люди — выскакивали на улицу.
Гарик отлежался, несколько секунд — шквальный автоматный огонь стих. Бросился — прямо через огороды — прочь от Дона. Почти тем же путем, которым они шли.
Через несколько секунд — за спиной глухо, сильно громыхнуло, его толкнуло в спину он едва не упал. Бомба — сработала, оставалось только надеяться, что не впустую…
Он рассчитывал на то, что сразу два взрыва — заставят ментов отвлечься на них и ему удастся пройти.
Не удалось. Залаяла собака, кто-то по-русски крикнул.
— Э, кто там!?
Выхода не было — Гарик выдернул чеку из гранаты, бросил на крик. Когда взорвалось — бросился бежать. За спиной кричали, но почему то не стреляли.
— Э, а ну, стоять!
Какой-то мужик — попытался перехватить Гарика. Тот — не зря качался, в качалке вечерами пропадал — вырвался из захвата, выхватил пистолет, выстрелил — сам не зная куда. Мужик чего-то заорал, на помощь ему бросилась баба, бешеная какая-то. Краем глаза — Гарик увидел автомобиль, «сороковой» Москвич с квадратными фарами. Выстрелил в мужика еще раз, отразил нападение женщины, несколько раз ударил ее — кулаками, рукояткой пистолета, ногами. Вовремя перехватил ее, намотал волосы на руку. Громко заорал бегущим солдатам, бывшим уже совсем рядом.
— Не стрелять! Не стрелять, убью!
Возникло замешательство. Он воспользовался им — рванул бабу.
— Пошла тварь!
Пинками — загнал ее в машину. Заорал изо всех сил.
— У меня пистолет и гранаты! Щас все взорву! Дайте проехать! Дайте проехать!
Баба была в шоке — привести ее в себя удалось только несколькими ударами.
— Заводи машину! Вывезешь — отпущу!
Баба не поняла. Сунув ей пистолет в лицо, Гарик истерически заорал.
— Ну!!!
Та как-то странно всхлипнула. Зашарила руками. Тварь…
— Давай, б…!
Мотор зачихал, потом завелся. Он вдруг понял, что эта машина принадлежит не мужику, а бабе. Мужик не станет на приборку фотографии ребенка присобачивать. Баба была холеная, лет сорока…
— Пошла, тварь! Давай!
Машина тронулась. Мужик уже отползал… живучий — под колеса не попал. В мутном стекле — силуэты готовых стрелять солдат.
— Пошла! Пошла!
Машина пошла быстрее. Какой-то козел — едва успел отскочить с дороги, стрелять не стал.
— Сворачивай! Сворачивай! — он еще раз ударил женщину.
Женщина крутанула руль. С хрустом вмялись кусты, процарапав кузов. Машина взревела мотором — но не остановилась, проломилась по земле, по живой изгороди.
— Быстрее!
Справа — столб дыма, ревущее пламя — дача Гургена. Сдал, с. а!
— Жми!
У выезда с массива — перекрывший дорогу огромный, с колесами в две трети человеческого роста УРАЛ, залегшие, готовые стрелять солдаты. Гарик кинул взгляд влево… проезд перекрыт, стоит какая-то машина и опаленные дыры стволов — отслеживают каждое его движение…
— С…и! С…и!
Человек в сером, двубортном костюме, хромая, шагнул к машине. У него была рука на перевязи и какое-то странное лицо… как посекло чем-то.
— У меня нет оружия!
— Пропустить! Пропустить, я ее убью!
— Как тебя зовут, парень?
— Пропусти! — Гарик высунул в окно руку с гранатой — пропусти, убью! Всех взорву, убью!
