— Садитесь, Андранян.
— Вот уж нет…
Москвич пожал плечами.
— Не хотите, как хотите. Можете и стоя. Вам известно, в чем вас обвиняют?
Андранян презрительно скривил губы.
— Кто обвиняет? Ты что ли? На тебе самом — обвинение в убийстве висит. Ты сам — с розыска то еще не снят.
Полковник Попов поднял взгляд на задержанного. Белая кайма у губ и страшный, почти как у мертвеца взгляд.
— Полковник Андранян, в настоящее время вы находитесь в следственном изоляторе города Ростов на Дону. Вам предъявляются обвинения в убийстве, государственной измене, террористическом акте, контрабандных операциях, незаконных валютных сделках. На протяжении многих лет, начиная как минимум с одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года — вы участвовали в деятельности антисоветской подрывной организации, имея целью отторжение Советской Армении от Советского Союза, и образование независимого государства Армения с капиталистическим строем. Именно вы — смазали дело по взрывам в московском метро, представив действия организации заговорщиков как акт одиночной, малочисленной, изолированной группы. Именно вы — организовали события в Сумгаите, в частности через своего агента, которого вы завербовали с целью освещения негативной среды, уголовника Григоряна. Именно вы и такие как вы — организовали комитет КРУНК и через него вступили в связь с французской разведкой.
— Не было никакой разведки!
— Была! Наши люди — взяли Бабаяна в Бейруте. И сейчас — везут домой. Думаю, он много чего может рассказать.
— Пусть рассказывает.
— Пусть — согласился москвич — но на тебя и без того, много чего есть. Помнишь — пятая инструкция? Дело твое — будет рассматривать не суд — а Коллегия КГБ. А там ты знаешь — не будет тебе ни судьи, ни адвоката, гад. Будет только суд твоих коллег, мразь поганая. И мое слово — против твоего. Да еще вот это вот…
Москвич достал из — за полы своего костюма и бросил на стол свернутый листок.
— Дело Затикяна ты вел? На, глянь.
Полковник хапнул лист. Душу окатило холодом. Это был один из тех листов допроса, где Багдасарян признавался в существовании в Армении террористической организации. Лист был выполнен методом электрографического копирования, не было первого листа протокола допроса. Но он наизусть помнил, чья фамилия там стояла. Его фамилия. Старшего лейтенанта государственной безопасности Андраняна.
И за это дело — до сих пор могут поставить к стенке.
— Это фальшивка. Хватит… видеть не желаю.
Москвич рассмеялся.
— Дурак ты, Андранян. Дешевка. Ты думаешь, у меня только один лист есть? У меня целая коллекция таких вот листов. Как вы дела смазывали. Как вы проталкивали на посты антисоветски настроенных людей. Как вы не замечали ситуацию в Карабахе, как вы растили бандитское и националистическое подполье, как вербовали людей в тюрьмах. Как вы ввозили ткани и фурнитуру с Турции, кому перепродавали, с кем делились. И на твоем месте я бы задал сам себе один просто вопрос Андранян — откуда у меня все это.
…
— А знаешь, откуда? Да вы же, мрази, друг на друга компру сдаивали. Каждый под каждого копал, грязь собирал. Как пауки в банке жили. Твои же — тебя в снос и сдали. Как Затикяна с Багдасаряном — кто-то же должен ответить, верно? Они тебя и сдали. Революционеры х…вы. Освободители земли родной, мать вашу.
Андранян бросился на москвича, ударился об стол, протянул руки к горлу.
— Землю… не трогай… землю… гад… не трогай.
Грохнула дверь — ворвались сотрудники КГБ…
