Стальное Сердце полностью

— Вообще-то, он продает взрывчатые вещества, — напомнила она, — так что наличие такой записи — это как раз-таки профессионально с его стороны. Подозреваю, у него есть запись работы каждого из этих аппаратов, поскольку здесь мы не можем попробовать их в действии.

— Меган, это была запись, как взрывается какой-то парень. — Я покачал головой не соглашаясь. — Это было ужасно. Нельзя показывать такие вещи.

Меган задумалась, будто ее что-то обеспокоило.

— Да. Конечно. — Она посмотрела на меня. — Ты так и не объяснил, почему тебя так задело, что я назвала тебя ботаником.

— Я тебе говорил. Мне не нравится, потому что, ну, мне хочется делать что-то эдакое. А ботаны не…

— Не поэтому, — перебила она, спокойно глядя на меня. Искры, но ее глаза были прекрасны. — То, что задевает тебя, гораздо глубже, и ты должен это преодолеть. Это слабость. — Она посмотрела на бутылку с водой, затем повернулась и пошла к той штуке, которую осматривал Абрахам. Это была какая-то разновидность базуки.

Я закинул винтовку на плечо и сунул руки в карманы. Такое впечатление, будто в последние дни я большую часть времени провожу за выслушиванием лекций. Я думал, что с уходом из Фабрики все это закончится, но полагаю, что слишком плохо знал жизнь.

Я отвернулся от Меган и Абрахама и окинул взглядом ближайшую стену. Было трудно сосредоточиться на висящем прямо передо мной оружии. Мой разум продолжал размышлять над ее вопросом. Почему меня раздражало слово «ботаник»?

Я подошел и встал с ней плечом к плечу.

— … не знаю, это ли нам нужно, — сказал Абрахам.

— Но взрывы такие большие, — ответил Даймонд.

— Это потому, что они забирали умных, — сказал я Меган тихо.

Я чувствовал, что она смотрит на меня, но продолжал упорно пялиться в стену.

— Многие дети с Фабрики очень старались доказать, насколько они умны, — тихо продолжил я. — Там была школа, ну ты знаешь. Полдня ты ходишь в школу, другую половину работаешь. Пока тебя не исключат. Если учишься плохо, тебя просто исключают, и тогда ты работаешь целый день. В школе было легче, чем на Фабрике, поэтому большинство детей действительно очень старались.

— Ну а умные… действительно умные… ботаники… они уходили. Их забирали в верхний город. Если ты показывал способности к компьютерам или к математике, или к письму, то уходил. Я слышал, они получали хорошую работу. В отделах пропаганды Стального Сердца или бухгалтерских офисах, или в подобных структурах. Когда я был моложе, то прикалывался по поводу того, что у Стального Сердца есть бухгалтеры. А у него их много, как ты знаешь. Империя нуждается в таких людях.

Меган посмотрела на меня с любопытством.

— Так ты…

— Учился быть тупым, — выпалил я. — Или, скорее, середнячком. Тупого бы выгнали из школы, а я хотел учиться, знал, что мне нужно учиться, поэтому надо было оставаться. Также я знал, что если уйду на верхние уровни, то потеряю свою свободу. Он гораздо пристальнее следит за своими бухгалтерами, чем за работниками с Фабрики.

— Были там и другие пацаны вроде меня. Многие девчонки быстро добивались успехов, умницы. Но некоторые из мальчиков стали видеть знак доблести в том, что их не забирали наверх. Такому уже не хотелось быть умником. А с тех пор, как я стал задавать так много вопросов об Эпиках, мне понадобилась сверхосторожность. Я прятал свои блокноты, находил способы, как отделаться от тех, кто считал меня умным.

— Но ты больше не там. Ты с Реконерами. Так что это не имеет значения.

— Имеет, — парировал я. — Потому что я не такой. Я не умный, я просто дотошный. Моим друзьям, которые действительно были умными, не нужно было учиться вообще. А я пахал как лошадь, чтобы сдать каждый экзамен.

— Как лошадь?

— Ну, ты ведь знаешь? Лошади же выполняют тяжелую работу. Телеги там таскают, плуги тянут и… всякое прочее.

— Да, я просто не буду обращать внимания.

— Я не умный, — буркнул я.

Я не упомянул о том, что я так старался учиться, потому что мне всегда нужно было в совершенстве знать ответы на все вопросы. Только в этом случае я мог дать точное количество неправильных ответов, чтобы оставаться середнячком. Достаточно умен, чтобы оставаться в школе, но не настолько, чтобы привлечь внимание.

— Кроме того, — продолжал я. — Я знал некоторых детей, которые действительно были умны, они учились, потому что им это нравилось. Мне — нет. Я ненавидел учиться.

— Ты просмотрел энциклопедию. Несколько раз.

— Высматривал, что могло бы ослабить Эпика, — объяснил я. — Мне нужно было знать различные типы металлов, химических веществ, элементов и символов. Практически что угодно может быть такой слабостью. Я надеялся, что-нибудь придет мне в голову. Что-нибудь насчет него.

— Так это все из-за него?

— Все в моей жизни из-за него, Меган, — сказал я, глядя на нее. — Все.

Мы затихли, хотя Даймонд продолжал болтать. Абрахам повернулся посмотреть на меня. Казалось, он задумался.

«Отлично, — подумал я. — Он слышал. Просто отлично».

— Достаточно, спасибо, Даймонд, — прервал разговор Абрахам. — Это нам действительно не подходит.