Петр разжал механические лапки своего экзоскелета, и Эвен ловко приземлился на землю. Он повернулся ко мне и сказал:
— А теперь, Артем, давай сюда примочки и мы полетели нафиг отсюда!
Не задумываясь, я бросил ему аугментации, которые только что забрал у убитого зайца. Эвен поймал их на лету и начал медленно отходить.
— Ну… Удачной игры… — произнес он, не сводя с меня глаз.
— Эвен, да не с-с-сы ты! Гаси его и погнали отсюда, — раздраженно крикнул Петр сверху.
— Гаси? — удивленно переспросил я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
И тут меня осенило. Я наконец понял, почему Эвен никогда не носил при себе оружия. Его глаза внезапно ярко вспыхнули, излучая интенсивный фиолетовый свет. Ослепительное сияние ударило мне в лицо, и я почувствовал, как мое тело наполняется невыносимой болью.
Ноги подкосились, и я рухнул на спину. Каждый нерв в моем теле кричал от боли. Я пытался двигаться, но не мог пошевелить даже пальцем. Сознание начало уплывать, а перед глазами все еще стоял образ светящихся фиолетовым глаз Эвена. Сквозь пелену боли я услышал голос Петра:
— Эвен, бери нож — вырезай его сердце! Не стой, давай быстрее, пока игроков рядом нет. Но осторожнее — не вздумай повредить!
Осознание предательства обрушилось на меня, словно ледяной душ. Я пытался пошевелиться, закричать, но тело не слушалось.
Петр продолжал, его голос сочился презрением:
— А ты, парень, и вправду лох какой-то. Вроде уже давным-давно прошли мирные времена для людей, но все равно встречаются такие, как ты…
Его смех, холодный и жестокий, эхом отдавался в моей голове. Я чувствовал, как Эвен приближается. Звук его шагов казался громом в моих ушах.
Краем глаза я увидел блеск ножа. Эвен был уже совсем близко. Его лицо, обычно спокойное, теперь выражало сосредоточенность хирурга, готовящегося к сложной операции. Внезапно острая боль пронзила мою грудь. Казалось, будто тысячи игл одновременно вонзились в сердце. Я хотел закричать, но не мог издать ни звука. Мир вокруг начал темнеть. Последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание, были холодные глаза Эвена, склонившегося надо мной с ножом в руке. Тьма поглотила меня, и я провалился в пустоту, не зная, вернусь ли я когда-нибудь из этого кошмара.
Я очнулся, но что-то было не так. Мое тело двигалось само по себе, будто кто-то другой захватил над ним контроль. Я мог только наблюдать, словно зритель в собственном теле. Внезапно я вскочил на ноги, заставив Эвена отпрянуть. Сверху раздался удивленный возглас Петра.
— Какого черта? — услышал я шипение Эвена, который все еще сжимал нож.
Я двигался с невероятной скоростью и точностью, которой никогда прежде не обладал. Уклонился от удара Эвена и каким-то чудом выбил нож из его рук. Затем мой кулак врезался ему в солнечное сплетение, отбросив на несколько метров.
Петр активировал свой экзоскелет, механические лапы устремились ко мне. Но я уворачивался от каждой атаки с легкостью, которой сам от себя не ожидал.
— Что за чертовщина? — кричал Петр, безуспешно пытаясь меня поймать.
Я подпрыгнул, ухватившись за одну из лап экзоскелета, и начал карабкаться вверх. Уклонялся от ударов других конечностей, словно заранее знал, куда они ударят.
Краем глаза заметил, как Эвен пришел в себя и попытался использовать свой взгляд. Мои глаза сами собой закрылись, но тело продолжало двигаться, будто видело сквозь веки. Добравшись до вершины экзоскелета, я нанес серию ударов по системам управления. Петр закричал, теряя контроль над машиной. Спрыгнув вниз, я оказался рядом с Эвеном. Блокировал каждый его удар и отвечал своими, которые он не мог ни предвидеть, ни остановить. Экзоскелет Петра рухнул, подняв облако пыли. Эвен лежал без движения после моего последнего удара.
Я стоял, тяжело дыша, посреди поля боя. Но времени на размышления не оставалось. Игра продолжалась, и я знал, что нужно действовать. Медленно я подошел к поверженному Эвену. Его глаза были закрыты, но грудь едва заметно вздымалась.
— Прости, друг, — прошептал я, поднимая с земли его нож. — Ничего личного.
Одним быстрым движением я перерезал ему горло. Кровь хлынула на землю, и Эвен дернулся в последний раз. Затем я повернулся к разбитому экзоскелету Петра. Он все еще был внутри, пытаясь выбраться из-под обломков.
— Ну что, кто теперь лох? — спросил я, приближаясь к нему.
Петр поднял на меня глаза, полные страха и удивления:
— Пожалуйста… не надо… — начал он, но я уже занес нож.
Удар был быстрым и точным. Петр захрипел и обмяк. Я отступил на шаг, глядя на результат своих действий. Странное чувство опустошения накрыло меня. Я выполнил то, что должен был сделать, но радости не чувствовал.
Внезапно острая боль пронзила мою голову. Перед глазами все поплыло. Я пошатнулся, пытаясь удержаться на ногах, но тело не слушалось. Что происходит, успел подумать я, прежде чем рухнуть на землю. Последнее, что я увидел перед тем, как погрузиться во тьму, были два бездыханных тела моих бывших союзников. А затем сознание покинуло меня, и я снова провалился в пустоту.