— Ваше Величество, если то, что я сейчас скажу, выйдет за пределы этого помещения, это будет стоить головы не только мне, — без всякой аффектации говорит Трогмортон. И добавляет: — И, по справедливости, мне очень трудно будет оспорить такое решение.
— Не выйдет. Слово короля. — И некуда выходить-то… только сейчас об этом думать нельзя. Король должен быть королем, как мне вчера напомнили.
А Трогмортон, кажется, собирается действовать «от себя», как это у них называется. Смотреть на него странно. И думать, что за этим — странно. Очень странно, когда страна — это не столько земля и кровь, сколько язык и обычай. Но Рома стояла так. И очень, очень долго.
— Ваше Величество, ни в Тайном Совете, ни в парламенте с самого начала не было единства. И потому, что, простите, далеко не все были готовы поверить в вашу добросовестность, и потому, что официальное признание существования Каледонии — и особенно Арморики — очень сильно ущемляло интересы определенной группы. После того, как большинство все же проголосовало за мир… меньшинство предприняло ряд попыток сорвать договор с аурелианской стороны. Это стало известно — мне — совсем недавно. Военные приготовления велись с расчетом на то, что какая-то из попыток удастся. Этого не произошло. Зато им сыграла на руку случайность. Так вот. Государственная измена в моих словах заключается в следующем: подготовка к высадке велась заранее, но ее держали в секрете и от Ее Величества, и от большей части Тайного Совета. Вы должны понять, что из этого… проистекает.
Учитывая, кто меня предупреждал, кто меня отговаривал от подписания договора… кто всеми силами пытался объяснить, что конь — троянский, внутри сюрприз… понятно даже, кого это меньшинство выбрало мишенью. Остается только гадать, сколько провокационных предложений, сообщений, секретов и тайн пролетело через уши моего чертова наследника. Осело там, но не привело к ожидаемым Альбой выводам, а тем более — действиям. Его толкали-толкали, а он и из этого извлек пользу, как ее понимал.
А потом просчитался с Хейлзом и каледонской курицей. Просчитался, как бы он там ни клекотал, что и это тоже он. И пресловутое меньшинство вцепилось в слова Марии, а кто-нибудь, наверное, еще и получил награду за то, что его усилия по сбиванию с пути принца и маршала увенчались успехом. Ну-ну… но — спасибо им. Потому что это решение. Отличное решение.
Кажется, кузен все-таки ошибся еще кое в чем. Не политика Альбы, не подготовленная Маб ловушка — следствие их внутренних игр. Если в Марселе случится еще какая-нибудь особенная чертовщина, Филипп может подумать, что мы нарочно, посредством хитрой интриги, подсунули ему этот надтреснутый ночной горшок. Это не так. Вот и в Лондинуме тоже вышло не так. Но Клод долбил, что мы должны принять меры на побережье, и мы их приняли. Какой дурак решил, что эту птичку можно водить за… клюв и не сказать впятеро больше, чем намереваешься?
— Не знаю, может ли изменить монарх державе, которой правит… — Подозреваю, что да. И на этот раз я не про дядюшку, не про себя, а про каледонскую дуру. Ничем, кроме как изменой своей стране, это не назовешь. — Но я попробую. Ваше безмозглое меньшинство встретится ровно с тем драконом, которого так долго дергало за усы. Это тоже не нужно сообщать в Лондинум, но вы можете заранее готовиться к представлению.
— Я боюсь вас разочаровать, Ваше Величество. Но именно это я им и сообщил сутки назад. И надеюсь в ближайшее время сообщить кое-что еще. Потому что, простите, меня Ваше Величество, я всецело сочувствую вам и сделаю все возможное для достижения мира — но я служу своей стране, а не вашей. А нарушение законов, — тут секретарь посольства улыбнулся, очень весело, в том числе и глазами, — привилегия моего сословия.
— То, что вы сообщили и сообщите по своему разумению, меня никак касаться не может, — усмехается король. — Мне остается только полагаться на вашу добронамеренность. Впрочем, в ней я никогда и не сомневался.
— Вы можете и впредь полагаться на нее, Ваше Величество, — кланяется Трогмортон, и король в который раз искренне сочувствует Ее Величеству Маб — управлять целым островом, двумя островами сумасшедших он не согласился бы даже за все деньги мира… и даже за весь — тоже совершенно невменяемый — торговый и военный флот Островов.
Когда все закончится, когда королева разберется, во что ее втянули, а втянувшие лишатся голов, господина Трогмортона нужно будет наградить каким-нибудь орденом, решает король. Он заслужил и много больше, но тут нужно быть осторожным, чтоб не навредить ему самому. А пока… ну что ж, война на западе не будет долгой. И не будет легкой. Особенно — для Альбы.
— Надеюсь, что так. Но чем больнее Альба получит по рукам, тем строже накажут виновных. И недоразумений не будет случаться еще сколько-то лет. Поэтому я и отправляю вас на побережье. Вы умеете преподавать уроки.
