— Не знаю, милая. Даже представить себе не могу, что именно он рассчитывал найти. Утром мы расспросим соседей и деревенских жителей. Может быть, кто-нибудь видел того человека или знает, откуда он пришёл. А впрочем, я бы не стала надеяться, что нам удастся что-то разузнать об этом негодяе.
— А это не слишком ужасно, что я убила его? — решилась, наконец, задать свой самый важный вопрос девушка. — Он ведь на самом деле не причинил мне никакого вреда, да может и вовсе не собирался.
— Ну что ты, дитя моё. Конечно же, твоей вины здесь нет никакой. Ты была напугана и защищалась, как могла. А этот человек, без всяких сомнений, преступник, и в полной мере заслужил свою участь.
— А что всё это значит для нас? — не унималась Юнис. — Как думаешь, что теперь будет?
— Ничего. Будем надеяться, что всё это — какая-то случайность, и подобное больше не повторится.
— Хорошо бы так и было, — вздохнула Юнис.
И, умиротворённая присутствием приёмной матери, она наконец, почувствовала, как усталость заявляет о своих правах. Последней мыслью, которая пришла к девушке, прежде чем та провалилась в сон, было приятное чувство, что граф Честон наверняка гордился бы её способностью постоять за себя.
***
Бедная девочка! Столько бед случилось в последнее время, а теперь ещё и этот ужасный эпизод. Лишь бы только это новое потрясение не оставило слишком глубокого следа в её душе. Она и без того немало горюет о смерти Честона. Это и неудивительно: ведь они были столь близки. Вот только ей сейчас следовало бы больше думать о будущем, нежели о прошлом.
Осенью Юнис предстоит дебют. Семнадцать лет — пожалуй, самый подходящий возраст для столь важного шага. Можно было бы вывести девочку в свет и раньше, но прошлый сезон, увы, оказался абсолютным провалом. Сперва смерть его величества Адальберга и последующий траур, который сделал любые увеселительные мероприятия попросту невозможными, потом коронация наследника и сопутствующие торжества — снова совсем неподходящий момент для дебюта. И вот, когда до главного бала на Обретенье, где нам, наконец, должен был представиться хороший шанс, оставалось совсем недолго — эта нелепая ссора.
Разумеется, всем известно, что владетельный граф Пиллар никогда не ладил с молодым наследником Скоугаром. Считал того слишком избалованным, бестолковым, приверженным радостям жизни, и не без причины. Но ведь можно было бы и сдержать свои чувства, тем более речь шла о пустяках, а отнюдь не о судьбах королевства. Впрочем, в роду Пилларов умение держать язык за зубами и дипломатично избегать конфликтов никогда не почиталось за добродетель. И что в итоге? Безобразная ссора и вслед за ней скорейший отъезд в поместье в самый разгар сезона. Зимняя скука, весенняя слякоть и неуверенность в том, что будет завтра. Увы, действительность оказалась много хуже, чем можно было опасаться.
Положа руку на сердце, я не думаю, что смерть Честона была случайной. Не верю я в совпадения такого рода. Но, если быть честной до конца, и не стремлюсь доподлинно узнать всю правду. Что бы я, скажите на милость, делала с ней? Неужели стала бы искать способ отомстить за гибель мужа? Нет, увольте! Оставьте такие сюжеты для авантюрных романов. Всё это мужские игры и что поделать, если мой супруг был настолько недальновиден, чтобы ввязаться в них, не имея на руках хороших карт.
Конечно, я печалюсь о нём, и как же может быть иначе, ведь мы хорошо ладили в последние годы. Но, говоря начистоту, скорбь понемногу отступает, и на её место приходит раздражение от мысли, что Честон покинул нас так
Беспокойство обуревает меня всякий раз, как я вспоминаю распростёртое на полу тело человека в чёрном. Убитый преступник определённо был профессионалом, раз сумел обнаружить в письменном столе Честона потайной ящик, о котором я не имела ни малейшего понятия. Впрочем, среди документов не оказалось ничего для меня нового. Не нашлось там и какой-либо информации, способной указать на заказчика ночного вторжения. Кто послал грабителя за бумагами моего мужа? Какую выгоду этот человек хотел извлечь из событий давно минувших дней? Приходил ли вор именно за теми документами, что лежали в шкатулке, или прихватил их, не разбирая сути? Разумеется, у меня есть подозрения на сей счёт, но вряд ли мне когда-нибудь суждено узнать истину.
