А Балагур возьми, да и прикрикни на меня, чтобы заткнулся и слов таких про эту Юнис больше говорить не смел. Я малость опешил. С ним такое не часто случается, он человек незлобивый, так и норовит всякую обиду в шутку обратить, а тут вдруг осерчал. Ну, думаю, напортачил я где-то, где сам не понял. Сижу ни жив ни мертв, слова не скажу. Гадаю, кто же она такая — эта чудная девица, — для чего к нам приезжала и почему Эсгеру в душу так запала. А тот уже в руки себя взял и как ни в чём не бывало мне принялся растолковывать, что и как я теперь сделать должен. Поручений надавал воз и маленькую тележку. Я, конечно, того и ждал, но всё равно обрадовался, как маленький, что ещё на что-то сгожусь. Эсгеру ведь теперь несколько дней отлёживаться, а дело наше — оно промедлений не терпит. Хвала богам, наконец, завертелось всё, закрутилось! Как пить дать, лето, что нас впереди ждёт, надолго запомнится!
