К тому же, парень отказался от всяких оруженосцев и пажей. Ему казалось, что он и сам сможет обо всём заботиться. И теперь бедняга буквально валился с ног, совсем ничего не успевая. Признать свою ошибку ему мешали гордость, стыд и осознание того, что мало кто согласиться прислуживать северянину. Так что весь уставший и вымотанный, Тропф с мрачным видом выслушивал рассказы капрала и Вальгарда о том, как же замечательно и почётно быть рыцарем Стального Донжона.
– Послушай, – однажды спросил он у ветерана, – но ведь там целая куча этих рыцарей! Каждый может стать им! Ну, за исключением простолюдинов.
– Да, – кивнул ему старик, сидя на лавочке у клетки с драконом, – каждый может стать рыцарем. Но не каждый становится рыцарем Стального Донжона!
– А какая разница? – недоуменно протянул Тропф, судорожно зевая и ёжась от ночной прохлады.
– Обычные рыцари – это военная сила Рэдгарта…
– Это я понял, – покачал головой северянин, взглянув на тёмный силуэт башни, что закрывал ночное небо, – если король собирает войска, то каждый рыцарь обязан явиться на зов. С собой он ведёт копье, – нудно начал он, повторяя заученные тексты, – и прочее, прочее, прочее! А в чём разница-то между ними и мной?
– Рыцари Стального Донжона защищают саму башню и короля. Это личная армия Кроноса, которая делает всё, что прикажет он. Поэтому-то туда и попадают самые достойные и лучшие. Они живут прямо там, – он кивнул в сторону мрачной громадины.
– А я живу в каком-то небольшом домике, – пожал плечами парень.
– Ну, когда обучишься всему, что тебе надо знать, тогда и попадёшь туда, – хмыкнул Вальгард, – или вообще не попадёшь. Ты у нас особый фрукт! – хрипло рассмеялся он.
– Это точно, – покачал головой Тропф, разглядывая толстые прутья клетки.
Ему было бы куда легче переносить все эти изматывающие занятия, если бы не нужно было ещё и следить за драконом. Это была его отдельная личная головная боль.
С тех пор, как они заперли маленькую ящерицу в клетке, всё сильно поменялось. Королевские зодчие выстроили в центре зоопарка целый загон, огороженный высокими толстыми прутьями. Их кончики загибались вовнутрь, чтобы зверь не смог выбраться. Крепкие стальные ворота позволяли заходить внутрь, но делать это могли лишь трое: Вальгард, Скотти и Тропф. Поначалу, дракон подпускал к себе лишь северянина, злобно шикая на остальных. Дышать огнём он не мог, зато у него были острые зубы и когти. Ими он рвал добычу, и это весьма впечатляло, заставляя сто раз подумать, прежде чем приближаться к этому животному. Так что рисковать и подставляться под его удары никто не хотел.
Но потом парень осторожно начал приручать его к своим друзьям, чтобы они могли кормить зверя сами. Но лишь кормить и не более. Всё остальное разрешалось лишь самому Тропфу. Он гладил чудовище по голове, чесал за ушными впадинами и осматривал блестящую чешую с перепончатыми крыльями.
Благодаря этому, по мнению Скотти, дракон привыкал к своему хозяину. И привык он настолько, что северянин начал воспитывать свою зверушку. Первым делом ему захотелось отучить этого монстра есть живую добычу. Слишком уж утомительно было таскать перед ним куски мяса или выпускать в загон живую добычу. В процессе охоты животное постоянно пачкалось в кровище, так что Тропфу приходилось брать тряпку и отправляться отмывать питомца. А из-за постоянных утомительных занятий делать это каждый день было ужасно тяжело.
И на его счастье, ящер приучился есть мясо из небольшой лохани. Более того, он настолько привык к кормёжке, что к нужному времени сам подскакивал к корыту и крутился возле него, мешая перекидывать его корм с тележки.
Ел он много, а рос ещё быстрее. От мелкой твари, помещавшейся в корзину, не осталось и следа. Теперь перед ними был самый настоящий телёнок, который носился по вольеру, яростно прыгая на прутья. Но Тропф знал, что зверь будет расти и дальше. Поэтому за драконом следовало тщательно следить, так что северянин, Вальгард и Скотти постоянно дежурили у вольера, сменяя друг друга.
Впрочем, у королевского ловчего были и свои дела, а у начинающего «рыцаря» всё время отнимали занятия. Так что ветеран проводил у клетки большую часть своего времени. Иногда по ночам его сменял Тропф, который сидел рядом со зверем в какой-то полудрёме. Дракон и его хозяин часто засыпали едва ли не в обнимку, прижавшись каждый со своей стороны к холодным толстым прутьям.
Изредка приходили «доверенные лица», хмуро всматривались в зверя и говорили, что-нибудь вроде «что-то он медленно растёт» или «почему он ещё не дышит огнём?». Но ответить им было нечего, ведь дракон рос так, как хотел, а заставить его есть больше было невозможно.
