Михаил Васильевич раздумывал некоторое время. Ему, вступившему в партию в 1904 году и всегда бывшему большевиком, показалось сначала немного странным это заявление Льва Давидовича. Будучи старым большевиком, Фрунзе с некоторым недоверием относился к Троцкому. Однако, поразмыслив над сказанным Львом, Фрунзе пришел к выводу, что Троцкий прав и их партия действительно очень нуждалась в притоке новых людей, грамотных и нужных молодой Республике Советов специалистов. Даже если эти люди и служили раньше царю.
– Я согласен, Лев Давидович, с вашим мнением. Вопрос действительно очень важен и серьезен. Однако предлагаю вернуться к нему после завершения кампании. В том случае, если все пройдет успешно, я поддержу ваши, товарищ Троцкий, рекомендации о приеме в партию большевиков этих военных специалистов.
– Вот и прекрасно, Михаил Васильевич. Я полностью с вами согласен. Спасибо вам за поддержку.
После этих слов я сказал военным специалистам:
– Товарищи, я попрошу вас прямо сейчас изложить на бумаге все ваши рекомендации и замечания, для того чтобы товарищ Шапошников мог внести все необходимые дополнения. Если у вас нет ко мне больше вопросов, то я хотел бы оставить вас и не мешать работе. Необходимо составить исправленный оперативный план как можно быстрее. Сейчас я распоряжусь о том, чтобы вас всех накормили, и попрошу вас продолжать работу. Самый поздний срок – завтра утром. Я должен выехать в Бугульму. У вас мало времени.
Военспецы ответили дружным согласием, после чего я вызвал Глазмана и отдал тому необходимые распоряжения. В это время ко мне подошли Фрунзе и Самойло.
– Лев Давидович, – обратился Фрунзе, – у нас с Александром Александровичем к вам несколько вопросов, которые мы хотели бы обсудить в более приватной обстановке.
– Конечно, товарищи, прошу, пройдемте ко мне в вагон и там поговорим.
Мы втроем перешли в мой личный вагон-салон и расположились в креслах вокруг стола. Я приказал принести чай и кофе, после чего обратился к Фрунзе:
– О чем вы хотели поговорить, Михаил Васильевич?
– Не совсем я, Лев Давидович. Скорее, это инициатива товарища Самойло. – Фрунзе повернулся к заместителю Главкома и предложил: – Расскажите сами, Александр Александрович.
– Действительно, товарищ Самойло, рассказывайте сами, а то получится, что Михаил Васильевич недостаточно точно выразит ваши мысли и вам все равно придется его поправлять, – я улыбнулся Самойло. Тот немного подумал и, отпив кофе, начал излагать свои мысли:
– Лев Давидович, я внимательно ознакомился с оперативным планом, который разработал товарищ Шапошников, и отметил для себя, что там не рассматриваются возможности занятия Кургана, как ключевого пункта железнодорожного треугольника – Челябинск – Екатеринбург – Курган. Мы обсудили этот момент с товарищем Фрунзе и пришли к выводу, что этот момент лично вами не упущен, а специально ретушируется. И вы по каким-то причинам не хотите пока его рассматривать. Хотя этот момент очень важен и может стать жизненно необходимым. У меня тоже складывается впечатление, что вы специально не освещаете этот вопрос, а на самом деле целью всей этой кампании является не только уничтожение армии Колчака, но и захват Омска. А Екатеринбург для вас – это та точка, где необходимо окружить и разгромить белогвардейцев и не более того. Еще точнее – конкретное место, которое вы сами и назначили для разгрома армии противника. Михаил Васильевич сказал, что у него возникло такое же ощущение, как и у меня, и что об этом лучше поговорить с вами лично. Если же это не так, то мы хотели бы предложить вам для разработки и этот план. Такую возможность упускать нельзя.
Фрунзе и Самойло пристально смотрели на меня. Я же решал, насколько им можно открыть свои замыслы. Наконец решился:
– Вы правы, Александр Александрович, и вы, и Михаил Васильевич. В самую точку. План захвата Кургана есть, и действительно настоящей целью этой кампании является захват Омска. Как вы считаете, почему я скрыл эту важнейшую информацию?
Фрунзе и Самойло переглянулись. Ответил Михаил Васильевич:
– Золото, Лев Давидович. Точнее – золотой запас Империи. Мы думаем, что вы нацелились и на него тоже, но по вполне определенным причинам не посвящаете в эти планы никого.
