– Не совсем так, Михаил Васильевич. Об этом знают всего несколько человек, и вы, с товарищем Самойло, теперь в их числе. В этой связи я хотел бы предложить вам, товарищи, следующий план действий. После взятия Челябинска есть идея отправить на захват Кургана группировку наших сил, по численности равную дивизии. В том, что мы сможем с налета захватить Омск, уверенности нет. Поэтому предполагается создать Особую ударную группу, которая сможет ворваться в город, захватить золото и вывезти его в направлении на Курган, а по возможности сразу в Челябинск. Товарищ Шапошников разработал в общих чертах и этот план, но по моему указанию не включил его в общий оперативный план кампании. В этой связи я хотел бы попросить вас, товарищ Самойло, заняться детальной проработкой этой операции. Так как я предполагаю направить товарища Шапошникова в Пермь для организации наступления. Вас же, Михаил Васильевич, я думал сразу после занятия Челябинска назначить командующим Особой группой и отправить в Омск за золотом. Об этом практически никто не знает по причине того, что золото кружит людям голову, а когда его много, некоторые перестают соображать вообще. – Я замолчал. Несколько минут мы молча обдумывали сказанное, наконец, заговорил Самойло:
– Теперь понятно, Лев Давидович. Я вынужден признать, что вы совершенно правы, а товарищ Фрунзе очень верно заметил, что такие вопросы лучше всего обсуждать наедине. Я согласен приступить к детальной разработке указанного вами оперативного плана, товарищ Предреввоенсовета.
– Отлично, Александр Александрович. А вы что скажете, товарищ Фрунзе?
Михаил Васильевич согласился, но выразил сомнение, что, после того как его армия ворвется в Челябинск, у него будет достаточно сил, чтобы из них можно было выделить Особую группу для захвата золотого запаса в Омске.
– Этот вопрос мы урегулируем с товарищем Дзержинским. Я думаю, что это соединение будет формироваться особо, с привлечением чекистов, и до момента захвата Челябинска находиться в тылу. Единственный вопрос, который возникает – кому передать командование Четвертой армией после занятия Челябинска?
Ответил Самойло:
– Найдем хорошего командира, товарищ Троцкий, пока что назначим его заместителем товарища Фрунзе, потом передадим ему командование армией. Предлагаю товарища Зайончковского, как прекрасного командира и грамотного специалиста. Вторая Ударная армия пока существует только в проекте, а специалист не у дел.
– Хорошо, Александр Александрович. Я попрошу вас составить подробную докладную записку для меня и заняться разработкой операции. – Лев Давидович повернулся к Фрунзе: – Михаил Васильевич, вы согласны с предложенным планом действий?
– Согласен, товарищ Председатель Реввоенсовета. Приложу все усилия для осуществления задуманного.
– Вот и отлично, – я опять улыбнулся. – Есть еще какие-то вопросы?
Вопросы были, но несущественные. Через некоторое время Фрунзе и Самойло вернулись в вагон к остальным военспецам и приняли деятельное участие в работе. Все это продолжалось практически до самого утра следующего дня. К 4:00 основные выкладки и рекомендации были готовы. Бывшие офицеры разработали как новый оперативный план, с учетом последних замечаний, так и приказы по оперативному развертыванию частей Южной Ударной группы Восточного фронта, как они сами договорились называть ударную группировку.
В пять часов утра поезд-штаб Троцкого тронулся по направлению к Бугульме.
Я уезжал из Казани со спокойной душой. Мой план наконец-то обрел видимые очертания.
Андрон Селиванов, тот самый рыжий солдат, которому Троцкий вручил свой браунинг и который едва не сбил Сталина на железнодорожных путях в Перми, сидел на мобилизационном пункте армии Колчака в Горнозаводске и, по большому счету, был доволен своим положением. Он был сыт, одет в зимнее обмундирование, которое он получил еще в Перми от красных, и, что самое главное, его сапоги были при нем.
Так получилось, что по прибытии в Пермь его, как и многих других мобилизованных солдат, сразу отправили на пополнение обескровленных частей Двадцать девятой дивизии. Таким образом Селиванов и оказался в составе частей, которые проводили контратаку на станцию Калино 14 декабря 1918 года.
Контрудар был проведен очень удачно. Солдаты передвигались на санях, поэтому наступление и отступление красных были молниеносны. Андрон слышал, что побили множество солдат и захватили бронепоезд. Во время отступления со станции, рядом с санями, на которых ехали бойцы, разорвался снаряд и несильно контуженный близким разрывом Селиванов выпал из саней. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что его товарищи отступили, оставив его в поле, то ли не заметили, а может, просто решили не возвращаться, посчитав убитым или испугавшись остановиться.
Неприятность произошла на самой окраине станции, которую уже заняли белогвардейцы. Сейчас Андрон наблюдал за тем, как к нему приближается цепь солдат.
