Ему было всего тридцать пять лет. Колчак поставил его на должность начальника Генерального штаба во многом потому, что здесь ему нужен был свой человек. Никакими другими талантами Дмитрий Анатольевич не отличался. Он участвовал в Русско-японской войне и после этого больше не воевал. Во время Первой мировой он служил в аппарате Генштаба и был хотя и исполнительным, но вполне заурядным служакой. Единственное, чем он мог «гордиться» – это страсть к интригам и умение добиваться своего в «подковерной» борьбе. Ни по возрасту, ни тем более по опыту для такой должности генерал Лебедев не подходил. Он не обладал самым важным для начальника Генштаба качеством, а именно умением квалифицированно проанализировать факторы, влияющие на обстановку, и интегрировать их в конкретные планы, сообразуясь с текущими ситуациями на линии фронта, чтобы безусловно добиться успеха и побед.
Однако как опытный «паркетный» генерал, он прекрасно услышал и понял все, что хотел сказать Колчак. Возражения генерала Лебедева имели под собой вполне конкретную цель.
Он хотел перестраховаться. Теперь же, после того как высказался Рябиков, можно было согласиться с мнением Верховного Правителя, появилась возможность в случае каких-либо неудач снять с себя всю ответственность за них и переложить на Павла Федоровича.
– Ну что же, я согласен с доводами и немедленно после совещания отдам все необходимые распоряжения о срочной переброске как свежих частей и артиллерии, так и пополнения.
Колчак задумчиво покивал головой:
– Хорошо, Дмитрий Анатольевич, соберите все силы, которые возможно, для взятия Перми. Считайте это приказом.
– Слушаюсь, Александр Васильевич! – Лебедев вскочил со стула.
Верховный успокаивающе махнул рукой, и генерал сел на место.
– Генерал Гайда, вы поняли, что вам необходимо сделать? – Колчак обратился к новому командующему Сибирской армией. – Обстановка на фронте сложная. Вам необходимо будет как можно быстрее вникнуть в нее. Я жду от вас скорейшего штурма и взятия Перми. Большевики находятся на последнем издыхании, их части ненадежны, несут большие потери, голодают и мерзнут. Я надеюсь, что вы стремительным продвижением принесете победу всему нашему делу.
Радола Гайда встал.
– Я все понял, Александр Васильевич. Я и вверенные мне войска оправдают ваше доверие.
– Хорошо, генерал. Дмитрий Анатольевич, как начальник Генштаба, приложит все усилия для переброски войск на направление главного удара, – после этих слов Лебедев кивнул. – Павел Федорович поможет вам с данными разведки. – Колчак сделал небольшую паузу и, дождавшись его кивка, продолжил: – В Перми есть законспирированная офицерская подпольная организация, которая передает нам данные о численности и состоянии частей красных. Иногда они передают нам сведения об их дислокации и передвижении. В этом случае наши войска наносят в указанные точки мощные удары и пробивают бреши в обороне противника. Большевиков пока выручает только наличие мобильного резерва, который они используют для того, чтобы контратаками закрывать эти бреши. Однако в тот момент, когда мы прижмем их к окраинам города, использовать эти резервы, если, конечно, они у них еще будут, большевики не смогут. Кроме этого, подойдя к Перми, мы дадим нашим сторонникам в городе сигнал, и они поднимут восстание в тылу красных. Это очень сильно облегчит вам прорыв обороны города и его занятие. Надеюсь, вы понимаете, генерал Гайда, что эта информация не должна покинуть стен этого кабинета?
– Так точно, Александр Васильевич. Разрешите приступить к выполнению обязанностей командующего Сибирской армией?
– Приступайте, генерал, и да поможет вам Бог! – Колчак повернулся к остальным офицерам: – Все свободны, господа офицеры. Прошу вас приступить к выполнению ваших обязанностей.
Когда офицеры вышли, Колчак подошел к столу и присел в кресло.
Ему было о чем подумать.
Во-первых. Очень беспокоили чехи. Им настолько надоело воевать, что они уже просто начали отказываться от боевых действий и отводить свои части в тыл. При генерале Гайде он не стал поднимать этот вопрос, однако от этого вопрос не переставал быть менее острым.
