Кто вскочил в кузов, Нюрхинен успел забраться в кабину к шоферу, а Ниеминен еще бежал сзади с парой снарядов. Но ему пришлось бросить их на землю и догонять машину, которая уже тронулась с места. Едва он успел схватиться сзади за борт, как машина понеслась. Хейккиля втащил товарища в кузов, и они, судорожно цепляясь за борта, старались подползти ближе к кабине водителя. В это время впереди раздался взрыв, но водитель нажал газ и, вильнув, объехал свежую воронку. Взрывы раздавались снова и снова — то сзади, то сбоку, то спереди. Ниеминен показал на холмистую гряду по ту сторону Раяйоки и крикнул:
— Он оттуда стреляет прямой наводкой! Елки-палки теперь нам крышка!
Хейккиля не мог произнести ни звука, от страха у него отнялся язык. Осколки хлестали по бортам машины, высекая из них щепки. В кабине водителя со звоном вылетело боковое стекло. Но грузовик мчался с такой скоростью, что артиллеристы не могли пристреляться. Они били по машине и по дороге, не целясь. Но вот наконец машина въехала в лес и остановилась. Водитель открыл дверцу:,
— Ранило кого-нибудь?
— Нет вроде…
— А тут вот какая ерунда!
В это время Нюрхинен шепеляво чертыхался:
Чшертов рющщя! Выбил у меня жубы ижо рта! Шамый ченный ииинштрумент!..
Из уголка рта у него текла кровь. Осколок, видимо» вошел в этом месте и вылетел прочь вместе с зубами.
— Ой, ша-атана! Я напишу им шчет!..
На щеке у него тоже алела кровь, но то были лишь неглубокие порезы от осколков стекла. Все закурили. Ниеминен протянул дрожащую руку к сигарете, которая дымилась в зубах у Хейккиля.
— Дай и я затянусь разок.
Он затянулся так, что выкурил сразу чуть ли не полсигареты. Голова у него закружилась, он закашлялся и едва не потерял сознание. В это время они увидели пехоту, отступавшую от Раяйоки, и немедленно двинулись дальше. Когда добрались до своей пушки, фельдфебель выскочил им навстречу. Казалось, у него камень с души свалился.
— Я уж боялся самого худшего. Думал, вам каюк!
Его даже не особенно огорчило, что снарядов привезли мало.
— Хватит нам и этих. Хорошо, что сами добрались. — Пушка была уже готова к отправке. И тут Койвисто заметил, что Нюрхинен ранен.
— Ранены? И не перевязались!
Нюрхинен скривил рот.
— А, чего еще там перевяживатыня!.. Подлая шмерть, обманщича! Лучше бы жижнь вжяла, чем жубы! Чхорт, я же чшеперь как обежьяна!
Фельдфебель невольно улыбнулся, но потом лицо его вновь стало серьезным.
— Не надо шутить насчет смерти. Она придет, когда час настанет.
Сказав это, Койвисто отвернулся и, глядя в сторону, отдал приказ отправляться. Пушку прицепили к грузовику, потому что тягач ушел раньше, с первым орудием. Проехали несколько километров и остановились. Возле небольшого озерка происходило что-то непонятное. У самого берега стояло несколько грузовиков, и с них солдаты сбрасывали в воду тяжелые мешки.
— Ребята, это же пшеничная мука! — изумился Хейно. Потом он воскликнул: — Этих типов надо всех. перестрелять! Люди голодают, а они, черти, швыряют хлеб в озеро!
— Вот где можно бы, наверно, получить муки на лепешки, которой Виено не привез, — засмеялся Хейккиля и ткнул Саломэки в бок — Ты так и не застрелил этого Пену, хоть и грозился.
— Что мне руки марать, он свое получит от противника.
Машины опорожнились и на полном газу помчались куда-то, очевидно, за новым грузом. На опушке леса виднелось какое-то большое строение, перед которым расхаживал часовой. Один из ребят сказал, что это продовольственный склад, где полно масла и сахара.
— Пошли поглядим, может, и нам что-нибудь перепадет, — сказал Хейно и спрыгнул с машины. Саломэки и Хейккиля последовали за ним. Они не без опаски подошли к часовому, но тот замахал руками, приглашая поторопиться.
— Идите же сюда, скорей! Вы с передовой?
— Оттуда.
— Что, сосед уже близко?
— Да уж почти что, можно сказать, за углом, — ответил Хейно. — А что этот склад-то, пустой?
— Не-ет, там еще масла очень много, — сказал часовой и поглядел за угол. — Ты, парень, наверно, врешь!
Не слышно ничего.
— Ну, не за этим, конечно, углом, но все же очень близко. Ане найдется ли там масла и на нашу долю? Который, день воюем не жравши.
— Спросите у начальства. Оно там, на складе.
— Подождите меня здесь, я пойду спрошу, — сказал Хейно и пошел на склад.
Там ящики с маслом стояли огромными штабелями.
В щели между ними как раз в это время саперы закладывали взрывчатку. Два офицера следили за работой подрывников так внимательно, что даже не заметили появления Хейно. Он покашлял-покашлял у дверей, а потом подошел прямо к ящикам и взвалил один себе на плечо. Ящик был хоть и тяжелый, но на плече уместился.
И вот уже Хейно вышел из дверей склада.
— Разрешили? — спросил часовой.
— Конечно! Думаешь, я стал бы без спросу?..
— Да мне-то что. Скоро вообще все полетит к чертям.
Хейно быстро зашагал на своих длинных ногах, боясь, как бы его не окликнули. Хейккиля и Саломэки бежали за ним трусцой, стараясь не отстать.
— Может, ты его спер, что так торопишься? — проговорил Хейккиля.
