— Отправляйтесь сию минуту. И скажите фельдфебелю Койвисто, что снарядный погреб надо опорожнить. Поторопитесь!
Куусисто побежал. В душе он уже прощался с жизнью. С передовой доносился неумолкающий гул канонады, а сзади рвались бомбы и били скорострельные пушки самолетов.
Слезы навернулись на глаза Куусисто. «Это неминуемый конец!»
Вечерело. В воздухе толклись тучи комаров. Массированный артобстрел прекратился. На шоссе творилось что-то невообразимое. Кони, полевые кухни, минометы, пушки все, без чего не обходится на войне армия, медленно ползло по дороге, останавливалось, сталкивало?]? друг с другом и со скрипом и скрежетом, понукаемое криками и бранью, двигалось дальше. Шло общее отступление по фронту. Все шоссе, насколько хватало глаз было запружено людьми и снаряжением. Сзади оставались прикрывающие части, которые должны были обеспечить «планомерную смену позиций».
Солдаты ничего не знали о планах. Усталые и все еще охваченные страхом, они лишь старались унести ноги прочь из этого пекла и боялись, как бы не началось все сначала. Многие не имели даже представления о своих частях. Ибо части эти были либо разбиты, либо вовсе уничтожены.
— Черт побери, если бы сейчас налетели ИЛы, ужас, что бы они тут натворили! — сказал Ниеминен, глядя на проходившие мимо войска. — Что же это такое, нет ни малейшего порядка!
Это спрямление линий, — ответил Хейно. Рот у него был как всегда полон, на этот раз он ел мясные консервы. Они все набрали консервов в рюкзаки. Снабженец у дороги раздавал проходящим: «Берите, сколько хотите. А то все равно они здесь останутся, дальше везти не на чем».
Их пушка стояла на новой позиции. Надо было задержать продвижение противника и обеспечить отход своих войск. Боялись, что противник может двинуть по дороге танки. Тягач-транспортер оставили за ближайшим бугром. Он был исправен, хотя и сильно изрешечен осколками. Целые сутки они находились под непрерывным артобстрелом и теперь ждали, что вот-вот из-за горы начнут атаку танки.
На следующее утро русские начали генеральное наступление. Противотанковый расчет принял их вначале за своих: столько было поднято пыли и дыма, что человеческие фигуры едва проглядывались. Ниеминен долго настраивал бинокль и вдруг закричал:
— О, господи, это же русские!
— Eщe чего! — недоверчиво усмехнулся фельдфебель и взял у него бинокль. — Оттуда же еще свои должны сперва…
И сразу вскочил.
— Быстро тягач сюда. А то тут и останемся!
Пушку прицепили к тягачу и помчались. А снаряды забыли. Фельдфебель вспомнил об этом только потом, когда были уже далеко. Он приказал остановиться и послал #туда людей. Но они вскоре вернулись ни с чем.
— Туда, не подойти. Они уже заняли нашу землянку. Юсси Леппэнен ранен.
— Тяжело?
— Наверно, не очень, потому что бежал как олень. Небось он уже в Тампере.
За противотанковым рвом опять заняли позицию. Фельдфебель послал Хейккиля к капитану доложить обстановку и попросить снарядов. Хейккиля пошел и пропал. Ни его, ни снарядов. Зато неожиданно явился пропавший Куусисто. Он долго сидел в кустах у дороги, приглядывался и наконец, заметив, что это своя пушка, поспешил объявиться.
— Господин фельдфебель! Капитан приказал снарядов не жалеть!
И тут впервые Койвисто вышел из себя: — Где вы прятались? Хейно и Саломэки давно уже прибыли!
Куусисто собирался было повторить историю, сочиненную для капитана, но лишь улыбнулся неловко и сказал:
— Господин фельдфебель, я не заметил, когда транспортер ушел.
— А где находится кузня, вы заметили? — В голосе фельдфебеля прозвучала издевка. Но, понимая, что ругаться бесполезно, он только махнул рукой, затем вызвал двоих солдат и приказал: — Раздобудьте снаряды где угодно и тащите сюда хоть на руках!
Но потом, когда послышался могучий рокот моторов бесчисленного множества танков и финская пехота начала поспешно отступать, им опять пришлось сниматься и отходить, не выстрелив ни разу. У них остался один единственный бронебойный снаряд, которым они зарядили пушку перед отходом с первоначальной позиции. Фельдфебель был просто в отчаянии. Наконец он принял решение:
— Ниеминен и Саломэки, пойдете со мной. Постараемся достать снарядов. Остальные держитесь тут, пока сможете. Если же придется отойти, остановитесь у следующей деревни.
Трое скрылись в ночном сумраке. По шоссе нескончаемым потоком двигались люди и техника. Какой-то капитан «потерял» свою роту. Он говорил:
— Я не нашел на позициях ни одного человека. Там ни души. А я ведь им сказал, чтобы ни на шаг…
Куусисто все время сторожко озирался, как пугливая лошадь.
— Что, если нас окружат? Может, они уже обходят…
У него теперь был автомат. Он снял его с убитого, у дороги.
— Хорошая штука, — сказал Хейно. — Ты еще всех нас будешь защищать.
Однако ироническая интонация ему на этот раз не удалась. Страх и напряжение были настолько сильны, что уж тут не до шуток. Впрочем, Хейно не унывал, настроение было скорее возвышенным. Все-таки они иона что целы и невредимы и сыты сверх обычного. Еще и рюкзаки нагрузили консервами.
