Чтобы создать эффективные в условиях позиционной войны войска прорыва, и в то же время в ситуации падения боеспособности основной части армии иметь хоть какие-то боеспособные части и соединения, русское командование пошло по пути формирования ударных батальонов. В пехотной дивизии должен был появиться трехротный ударный батальон.
Но в новых батальонах совместились решение и боевых и политических задач в сложном 1917 г. - именно ударные части (батальоны "смерти", ударные роты и батальоны и пр.) стали орудием прорыва, тогда как основная часть армии утрачивала боеспособность. Ударные части должны были не только действовать на острие прорыва, но и стать оплотом долгу и носителями высокого боевого духа.
К октябрю 1917 г. имелось 313 воинских формирований "смерти" - в их составе было более 600000 человек (даже обсуждалось создание "армии смерти", способной держать фронт).
Но в ситуации когда ударные части достигали тактического успеха, обычные войска не поддерживали их успех, что привело к высоким потерям в элитных частях, а с ними и военнослужащих, которые могли и хотели воевать. Поэтому наступление русских войск летом 1917 г. во многом превратилось в наступление почти исключительно ударных частей.
Не смотря на технический рост, морально-идеологическое состояние армии после февральского переворота начало стремительно падать.
Начало разрушительным процессам было положено законодательными решениями и практическими действиями новой власти, представлявшей собой симбиоз Временного правительства и Петроградского совета. Выразился данный факт: 1) в принятии трагического для войск приказа N 1, отменившего основные начала войсковой организации, на которых держится любая армия; 2) в смещении большого количества старших военачальников (143 человека - в т. ч. такие достойные генералы, как В. Н. Горбатовский, В. В. Сахаров, В. Е. Флуг и др.), чем было дезорганизовано высшее звено управления войсками (начинается череда перемещений и назначений, за 8 месяцев 1917 г. сменилось 5 Верховных Главнокомандующих русской армией); 3) во введении в армии выборного начала. Все эти обстоятельства, а также учреждение института комиссаров Временного правительства привнесли с одной стороны хаос, а с другой - двоевластие.
После обнародования в мае Декларации прав военнослужащих процесс пошел еще более активно - беззакония, дезертирство, митинговщина захлестнули войска. Митинг стал самой популярной формой самодеятельности солдатских масс, отнимая огромную часть сил и времени как солдат, так и пытающегося к ним апеллировать командного состава.
Распространились так называемые "братания" - носящие с одной стороны форму меновой торговли с противником (австрийцам и немцам не хватало хлеба, а у русских войск не было алкоголя), с другой стороны - являющиеся проводником подрывной деятельности Германо-австрийских спецслужб по ведению разведки и по разложению Русской армии.
Братания на фронте носили все более усиливающийся характер (из 220 пехотных дивизий на фронте в марте 1917 г. братания наблюдались в 165). Борьба с ними велась исключительно по инициативе фронтовых командиров. Начальник Полевого Генерального штаба Германии генерал-фельдмаршал П. Гинденбург писал: "Наше положение на восточном фронте становится все более и более похожим на перемирие, хотя и без письменного договора. Русская пехота постепенно заявляет почти всюду, что она больше сражаться не будет. Но она все же... остается в окопах. В тех местах, где взаимные отношения принимают слишком явную форму дружественных отношений, от времени до времени постреливает артиллерия, которая еще подчиняется командирам" [Гинденбург П. Воспоминания. Пг., 1922. С. 47]. Правда к середине лета, процесс "братаний" пошёл на убыль, бацилла пацифизма заражала и австро-германцев тоже. Теперь по братающимся открывала огонь артиллерия с обеих сторон.
Усилилось дезертирство.
Если в августе 1914 - феврале 1917 г. общее количество дезертиров составляло 195000 человек (т. е. в среднем 6300 человек в месяц), то в марте - августе 1917 г. число дезертиров в среднем увеличилось в 5 раз (а с 15 июня по 1 июля - в 6 раз) [Кавтарадзе А. Г. Июньское наступление русской армии в 1917 году // Военно-исторический журнал. 1967. ? 5. С. 112]. Фактически это - стихийная демобилизация Действующей армии.
После начала т. н. демократизации Действующая армия становится слабоуправляемой. Знаковыми для развала армии были: приказ Петроградского совета N 1, отменявший в армии принцип единоначалия и вводивший многоуровневую систему солдатских комитетов в воинских частях и на кораблях, а также систему съездов солдатских и офицерских делегатов и отмена 12 марта 1917 г. смертной казни на фронте и военно-полевых судов. Это подрывало боеспособность армии, ускорило ее моральное разложение и вело к росту дезертирства.