— Его можно понять, его все ненавидят и хотят убить. А ты единственное родное, что у него появилось, и он не хотел твоей смерти.
— Я бы предпочла смерть, чем тот клоповник.
— Знаешь, я всегда восхищался Тайпан. Тайпан — неуловимая, расчетливая и очень опасная. Даже побаивался, вдруг тебе меня закажут и заказали. Ну, все сложилось для меня прекрасно, — злорадствует с ухмылкой.
Козел! Он так потешает свое самолюбие, редкостная сволочь.
— Ты — мой первый провал, Македоский. Не знаю, что в тебе такого, но тебе везет, однозначно.
— Думаешь?
— Это правда. Когда я была маленькой, то спросила у Михаила Петровича про самого лучшего киллера и он мне ответил, что такого нет, но есть человек, который лучший во всем и его зовут Алексей Романов. В тот момент, я позавидовала тебе, хотела быть лучшей. Когда тебя мне заказали, очень удивилась. А когда тебя увидела первый раз в клубе, то сразу поняла, что это мой провал.
— Ты смелая, просто попала под мое очарование.
Так и хочется зарядить по его злорадной улыбке.
— Ну, нет! — категорически отрицаю его влияние.
— Вот только не надо обманывать, я вижу твои глаза, они смотрят с вожделением, и тогда на стрелке с Беляшем, ведь могла убить, но ты это не сделала и теперь ты тут, в моей власти. И я готов поспорить, что прямо сейчас ты течешь как последняя сучка. Помнишь наш первый раз? — и с силой надавливает на рану, полученную им. Глаза увлажнились, но все же сдерживаю слезы.
— Это всего лишь симпатия к достойному противнику. И да, теперь из-за моей оплошности, я умру.
— Но не скоро. Я хочу видеть твое падение, то, как ты встанешь передо мной на колени и попросишь о милости, — он взял меня за подбородок и заставил смотреть в его страшные глаза.
Чего греха таить, я его хочу трахнуть. Таких опасных и сексуальных мужчин, как Алексей Македонский в моей жизни еще не было.
— Это из-за брата ты хочешь моего унижения?
— Нет, брат был обузой, просто ты первая, которая смогла меня провести, ведь тогда мне закрадывалась мысль, что ты Тайпан, но я отпустил тебя. Дурака свалял.
— Могу тебя огорчить, никогда и никто не сможет заставить просить меня о милости, особенно мужчина. Меня можно только убить, — говорю ему эти слова с вызовом. Он встал и собрался уходить и тут я замечаю, что его член снова в боевой готовности. — Да ты снова хочешь меня! — говорю и запрокинула голову смеясь. Мало мне было одной экзекуции членом.
Ма кедоский лишь вышел и закрыл за собой дверь. Я снова осталась одна! Ждать следующего визита! Ждать в одиночестве! Я привыкла быть одинокой даже в огромной толпе. Одинокой до боли, до крика. Я дождусь тебя Алексей Македонский!
Опять внезапно включился свет и появился Македонский, глаза горят, он двинулся ко мне.
— Ты права, я снова хочу тебя! Не насытился.
Я сглотнула, знаю, чего он хочет. Но впервые с момента нашего знакомства почувствовала, что мы на одной волне. Это было неизбежно, он неотразим, и я отчаянно нуждаюсь в нем.
Алексей медленно, но страстно завладел моими губами — чувства обострились, и уже через минуту мне казалось, что я могу в любой момент взорваться, так как мое тело горит. Он углубил поцелуй, врываясь языком в мой рот, и я, застонав, обвила тело мужчины ногами. Ощутила, как мое чувствительное местечко соприкоснулось с твердой выпуклостью Алексея, который, застонав, сделал движение навстречу. Трение было настолько же эротичным, насколько и недостаточным для удовлетворения обоих.
Он на мгновение прервал наш поцелуй, чтобы раздеть меня. Как только он снял бюстгальтер, мои соски затвердели — глаза Алексея тотчас потемнели. Я застонала, когда его большие пальцы коснулись уже возбуждённых сосков. Мое тело дёрнулось в ответ. Я терлась об его эрекцию снова и снова — с каждым разом яростнее, глубже и сильнее.
Он взял в рот сосок моей груди и стал играть с ним горячим язычком, после чего переключил своё внимание на другой сосок. Затем начал одной рукой ласкать грудь, а другой ласкать меня через трусики, которые вскоре отодвинул, открывая себе лучший доступ. Он нежно и ласково поглаживал меня вначале, играя с клитором, потом же движения его пальцев стали скользить во мне, движения становились все быстрее и жёстче. Я перестала двигаться навстречу, лишь отрывисто вдыхаю воздух, чувствуя приближение оргазма… мое сердце дико забилось в груди… уже так близко…я прикрыла глаза…
Я закричала, судорожно дергая бедрами, пока оргазм не завладел мною, превращая остальной мир в красочные осколки. Он заглушил крики глубоким поцелуем. Я едва могу дышать, когда он, наконец, слегка отстранился.
Исступленно прижалась к нему — тело стало точно ватным после оргазма.
Он разбудил во мне снова голод и желание — я всё ещё не могу свыкнуться с этим и, абсолютно очевидно, не научилась контролировать себя рядом с ним. Просто не могу противостоять сексуальной энергетики Македонского.
