Огляделась вокруг, все пахло дороговизной, кожаная мебель, лепнины, прошлась, попала на кухню. В доме тишина. Взяла со стола нож, вдруг пригодиться. В холодильнике прихватила бутылку с водой, на глаза попалась аптечка. Однозначно, мой день. На раны наклеила пластырь, развела цевтриаксон с лидокоином и вколола в ягодицу. Черт как больно! Еще раз бросила взгляд на жилище и вышла во двор.
— О, Боги! — ахнула от вида своей желтой тачки. Оперативно они и меня забрали, и тачку. В багажнике нашла свою запасную одежду и быстро переоделась, оттуда же вытащила канистру с бензином и начала с улыбкой на устах обливать коттедж Македоского. С бардачка достала зажигалку и подожгла дом это ублюдка. Урок ему будет, как меня оставлять без присмотра. Села в свою тачку и погнала.
По дороге заехала в телефонную будку и позвонила наставнику:
— Это я!
— Ты оху*ла! Ты что вытворяла в клубе? Ты спалилась! — кричал на меня Михаил Петрович.
— Не волнуйся! Все порядке. Я жива.
— Это радует.
— Немного все осложнилась, Я уверена, что он знает кто я. Чувствую, у нас завелся крот. У него что-то случилось, и он оставил меня одну.
— У него терки с Беляевской группировкой, завтра стрелка у них.
— С Беляшом! Это хорошо, он наш должник. Внедри меня в его банду. Михаил Петрович, вызывай Ахмета, и пусть готовит операционную.
— Пиздец, Рита, ты же сказала, что все хорош, — в трубку орет наставник.
— Подумаешь кишки дырявые, и не через это проходили. Все я еду.
До базы ехала около часа, в глазах мутило, силы потихоньку покидали меня. Как некстати это ранение, еще и после операции восстанавливаться неделю, черт. На въезде на базу, меня уже ожидает Ахмет с носилками. Я сама легла на носилки и меня понесли в операционную. Уже на месте на лицо приложили маску с наркозом, сделала один глубокий вдох и начала отключаться от этого мира.
Приходила в себя тяжело, несколько раз отключалась, сознание будто в космосе. Спустя, не знаю сколько времени, окончательно пришла в себя, откинула простынь и ужаснулась на моем голом теле было три пластыря. Бл*ть шрамов прибавилось. Сквозь боль потихоньку встала и надела халат, который весел на спинке стула. В палату зашел Ахмет.
— Рита, ты порядком ох*уела! Тебе минимум три дня нельзя вставать с кровати.
— Ахмет, ты же знаешь, что мне болеть нельзя, — хриплым голосом говорю ему. — Где мой телефон? — доктор, вытащил из кармана своего халата мой телефон, подал и покинул палату.
Включила свой сотовый телефон, пошли СМС сообщения от Маши. Маша! Блин совсем о ней забыла. Набираю ее номер.
— С тобой все в порядке? — взволнованно спрашивает она.
— Да!
— Эти гады забрали тебя, я ничего не смогла сделать, позвонила отцу и он тоже оказался бессилен, — всхлипывая говорит Маша.
— Ничего! Все обошлось.
— Мы с тобой даже током и не по общались.
— Я сейчас домой, немного просплюсь, а завтра давай в обед в кафе «Ласточка» встретимся?
— О, я как раз рядом живу.
—Ну, все договорились. Пока!
— До встречи, — ответила она. В палату вошел наставник.
— Странная птаха, надо, о дочери мэра навести справки и особенно о ее папочке. Не нравится мне эта парочка. Михаил Петрович, надо найти крота, я прям уверена, что Македонский знает кто я. Мне интересно, почему он дал мне уйти, — задумчиво говорю я.
— Может ты ошибаешься? После такого ранения врятли выживают.
— Нет, это исключено. Он бил в относительно безопасное место, человек, который хочет бить, бьет наверняка в сердце, печень. Тут что-то другое. Я думаю это какой-то хитроумный план. Так не может быть.
— Поживем увидим, — только и мог ответить мой наставник.
Жопа. Ненавижу эту неизвестность. Неспланированность. Надо брать себя в руки. Где моя дальновидность и холодный расчёт.
— Проснись Рита, хватит спать, тебя ждет такая увлекательная игра! — говорю сама себе. — Михаил Петрович, я поехала домой, обещаю пить антибиотики и делать перевязку, — он что-то хотел сказать, но я не дала ему.
Прямо в больничном халате вышла с медицинского бокса, отыскала свою машину и покинула базу. Поехала не домой, а в свое укромное место, о котором никто не знает, надо залечь на дно и продумать план. Теперь я одна. Никому нельзя доверять.
Алексей Македонский
У меня нет чувств. Я уже научился жить без них. В жизни присутствует только расчет. Я лишь машина. Робот. Внутри уже ничего нет. Терять больше нечего. Что было дорого, уже утрачено. Я остался один. Никто меня не ждет.
Уже не знаю, что меня может расшевелить.
Из раздумья выводит телефонный звонок.
— Алексей, к нам заявился водопроводчик, говорит проверка. По документам чист, но мне кажется, я его видел у Беляша.
— Задержите его, хочу с ним побеседовать, — отвечаю мягко и кладу трубку.
Спускаюсь в гараж и вижу слюнявого парня на коленях.
— Алексей, мы немного его приложили, парень очень сопротивлялся, — сказал человек из моей охраны.
— Решил поиграть в шпиона? — спрашиваю пацаненка. Молодой еще совсем. Он задрожал, но быстро берет себя в руки.
