– В тот день я тоже сбежала. Проскользнула мимо евнухов и удрала из гарема шаха Мурада. Бежала так быстро, что почти летела. – Она захохотала, раздвинув зубы и почти высунув язык. Прямо как Сади. – Я уже решила, что свободна. Добралась до ворот Небесного дворца… А там на страже стоял ты.
Первый раз я стоял на страже у дворцовых ворот почти двадцать пять лет назад, когда еще и в мужчину-то не превратился. И все же я не мог ее вспомнить.
– Ты выглядишь ничуть не постаревшим по сравнению с тем днем, но думаю, это потому, что ты маг, – сказала она. – В общем, ты увидел мои босые ноги и богатую одежду, и я не сумела убедить тебя меня выпустить, что бы ни говорила. А потом меня догнали евнухи, которые шли по пятам.
Откуда-то из глубин памяти нахлынули воспоминания. Я хмыкнул.
– Ты вроде назвалась девушкой для утех, сбежавшей от рассерженного визиря?
– Нужно было придумать что-нибудь получше!
Мы посмеялись, как старые друзья. Рослый забадар, доивший неподалеку кобылу, уставился на нас, словно тоже хотел присоединиться к веселью.
– Благодарю Лат, что ты меня не выпустил, – сказала Хумайра, уже с серьезным лицом.
И мне показалось, я знаю причину.
На следующий день к берегу причалила еще одна галера. Пурпурные паруса украшал герб с четырьмя глазами, вписанными в ромб, и крестескими буквами. Деревянные борта были резными и богато украшенными, светлее других кораблей. Несомненно, на нем плыл император.
На берег сошли двадцать бородатых экскувиторов и выстроились по обе стороны на причале – с булавами, топорами и аркебузами в руках. Личная охрана императора выглядела так же грозно, как я это помнил. В Растергане я молился не встретить кого-нибудь из них на поле боя. Чисто выбритый мужчина в белых и золотых шелках расстелил пурпурный ковер. Затем открыл маленькую бутылочку и разбрызгал на ковер воду, читая при этом молитву.
Я не был готов к приему императора. У нас не было ничего подходящего для встречи с царственной особой. Я искупался, надел свежие кожаные доспехи и капнул немного мирры на наплечники, и теперь от них исходил сладковатый аромат. Несрин ушла искать Сади, и я стоял в одиночестве на краю пурпурного ковра; передо мной выстроилось несколько экскувиторов, десятки забадаров ждали позади меня.
Я надеялся, что император не так упрям, как его отец. Мы пожертвовали сотни человек за каждую пядь земли, захваченную у Ираклиуса, но бо́льшую часть он снова забрал. Ираклиус Ненавистный предпочел сжигать целые города, лишь бы не отдавать их нам. Но чего стоит город по сравнению с жизнью единственной дочери?
Наконец с корабля сошел человек. Пластины его доспехов с пурпурным узором украшали четыре глаза ангела. Шелковые перчатки были расшиты пурпурными крестами. Аккуратно постриженная каштановая борода обрамляла молодое, но встревоженное лицо. Я всегда считал, что правителя выдает челюсть – крепкая линия его подбородка еще раз это подтвердила.
Император Иосиас прошел по пурпурному ковру мимо экскувиторов и уставился на меня, словно в ожидании.
– Ваше величество, – произнес я. – Добро пожаловать в Сирм.
Я чуть не поклонился.
Он прошел мимо меня на песок. Один телохранитель двинулся было за ним, но император жестом велел ему остановиться. Потом оглядел забадаров, выстроившихся в шеренгу, с саблями и аркебузами. А затем устремил взгляд вдаль, на покрытую травой равнину. И вверх, в безоблачное голубое небо. После этого он снова повернулся ко мне.
– Это ты здесь командуешь?
Мелодичный голос. Слушать его было почти приятно.
– Да, когда это касается вас, – ответил я. – И вашей дочери.
Теперь я полностью завладел его вниманием. Его дыхание участилось.
– Мой посланник Роун говорит, что видел ее. Вы, сирмяне, известны своим колдовством. Откуда мне знать, что она настоящая?
Я указал на каменную хибару, где молилась Селена.
– Убедитесь сами.
Несколько телохранителей попытались пойти следом. Забадары рядом со мной потянулись к саблям. Император жестом велел охране оставаться на пристани и в одиночестве направился к храму.
Через десять минут он вернулся на берег, заметно порозовев. Похоже, короткий визит его удовлетворил.
– Вы хорошо с ней обращались, благодарю. Могу я задать вопрос?
Я кивнул.
– У тебя есть ребенок?
– Дочь… Она умерла.
– На что ты готов, чтобы вернуть ее?
– На что угодно.
– Тогда мы друг друга понимаем. – Иосиас энергично кивнул, преисполнившись надежды. – Назови свои условия.
– Для начала нам нравится этот берег. Не выгоняйте нас отсюда.
– Обещаю.
– Нам здесь немного одиноко, не помешает компания. Высадите тут армию.
– Мы можем высадиться и дальше по берегу. – Он махнул рукой на север. – Если вы не нападете.
– Наоборот, мы тоже хотим сражаться с Михеем. Так почему бы нам не заключить исторический союз, чтобы драться с ним вместе?
Император улыбнулся так же добродушно, как и его дочь, а потом вежливо засмеялся.
– Прости, но твои слова напомнили мне о том, что когда-то сказал мой отец.
– Ваш отец – император Ираклиус. Он был достойным противником.
– Ты его знал?
– Сражался против него в Растергане. Так что же однажды сказал Ираклиус Ненавистный?
