Беррин бродил от проема к проему. Тьма душила свет его лампы. Я едва видел его с нескольких шагов.
– Ты ужасно высокий, – хрипло усмехнулся он. Каким-то образом он сохранил бодрость духа. – Но в подземелье сильно отощал.
– А ты что делал все это время?
– Склонился перед Ираклиусом… Затем взял аркебузу и оборонял стену.
– Умно. Но не достаточно умно. Ты должен был бросить меня и бежать.
– И куда бы я отправился? – Беррин погрустнел. – Где мне были бы рады?
– Уж точно не здесь.
Говорить было больно, как будто легкие не могли набрать достаточно воздуха. Грудь кололо иголками. Вот так Архангел оставил своего преданного слугу – умирающим перед вратами ада.
– Наша религия лжива, Беррин.
Он опустился на колени рядом со мной, прислонился спиной к ледяным стенам пещеры и поставил лампу между нами.
– Должна ли она быть истинной, чтобы иметь значение? – спросил он. – Я изучал разные религии в университете. Каждая по-своему истинна и ложна.
– Так, значит, правду про тебя говорят? Ты никогда не верил?
– Я верил и не верил, как и все остальные. Молиться было приятно, так же, как и иметь надежду.
– Для меня это похоже на неверие. Рад слышать, что я не один такой. – Я кашлянул кровью. – Ашера говорила, что по моей душе проведут черту. Если я не стану служить ее богине, у меня все отнимут. Посмотри на меня. Я потерял город и армию. Потерял свою страну и веру.
– У нас больше общего, чем ты думаешь, Великий магистр. Я должен кое-что рассказать.
– Зови меня просто Михей. Я больше никакой не магистр.
– Михей… я лгал. Я не сирмянский вельможа. Я так сказал, только чтобы ты принял меня.
– Беррин, какая мне разница, если ты простолюдин?
– Я не простолюдин. Меня зовут не Беррин, а Сулайм… Я старший сын Селима Жестокого, наследника шаха Джаляля.
– Значит, ты…
– Я насладился расправой над своими кузенами.
Меня рассмешила эта мысль. Хотя в ней не было ничего смешного. Ничто не могло причинить моим легким больше боли, чем смех.
– Это ведь значит, что ты имеешь права на трон Сирма.
– Права? Ха! Что они дали моему отцу? Он прятал слабости за своей жестокостью. А я спрятал свои за твоей. – Беррин дрожащей рукой потеребил бороду. – На следующий день после резни в гареме я пошел на Ангельский холм. Знаешь, что я там делал? – Он кашлянул и сплюнул в сторону. – Я молился за всех, кого мы убили. Не они обезглавили моего отца и похитили твою дочь. Настоящий убийца, Мурад, идет, чтобы вернуть себе трон. И трон принадлежит ему – не моему отцу, не императору и не тебе. Знаешь почему?
– Я больше ничего не знаю.
Беррин беззвучно рассмеялся.
– Я прочел священные книги всех религий. Во всех звучит одно и то же – боги ведут дела как хотят, по только им известным правилам. Молись при каждом вздохе, накорми всех сирот на земле, собери миллионную армию, если сможешь… Но какой-нибудь бог посмеется над твоими планами, и не успеешь оглянуться, как уже тащишь умирающего друга через врата в ад.
Теперь его живот трясся от смеха.
Я тоже рассмеялся. Как же это было больно. Мы сходили с ума в этой бездне?
– Ты хороший человек, Беррин. И хороший друг. Но все закончится здесь. Я не вижу для нас выхода.
– Я вижу, – донесся голос из тьмы. Нежный и мелодичный.
– Элли?! – выкрикнул я.
Это было ошибкой. Крик разорвал мои внутренности, и я закашлялся кровью.
Беррин вышел на открытое место в поисках источника голоса.
– Я ее не вижу.
Затем он повернулся ко мне, выпучил глаза и указал на место слева от меня.
Там сидела Элли. Ее черные глаза без белков всегда казались зловещими, но она улыбалась и до сих пор пахла лилиями. На ней было то же платье с узором из лилий, но теперь ее живот вздулся от моего семени.
– Элли…
Я хотел обнять ее, но двигаться было слишком больно.
– Я помогу тебе, папа.
Элли положила руку мне на сердце. Каким-то чудом это согрело меня изнутри.
– Но ты не Элли, – сказал я, когда боль немного утихла. Тепло словно массировало мне сердце. – Так кто же ты на самом деле?
– Разве так я не делаю тебя счастливым? – спросила она.
Беррин поднял лампу и присел на корточки возле меня.
– Ты говорила, что поможешь нам выбраться.
– Помогу. Я отведу вас именно туда, куда вам нужно.
– И куда же? – спросил я.
– Увидишь, – хихикнула Элли.
Звук ее смеха исцелил мою душу так же, как тепло руки исцелило тело. Боль сменилась покалыванием.
– Я не хочу идти к Хавве, – сказал я.
– Да пошла эта Хавва, – сказала Элли. – Едва увидев, как ты шагаешь по этим пещерам во главе армии, я сразу поняла, что хочу заполучить тебя. Хотя бы для того, чтобы мучить.
– Значит, ты не служишь Хавве, но держишь меня в живых, чтобы мучить… Так кто же ты?
– Твой народ называет меня Падшим ангелом. – Она повернулась к Беррину. – А его народ зовет Ахрийей.
Мы оба ахнули, будто столкнулись лицом к лицу с воплощенным злом. Что ж, если верить ее словам, так оно и было.
– Но Ахрийя – мужчина, – произнес Беррин.
Элли рассмеялась. Как могло это злобное существо издавать такие прекрасные звуки?
– Все ваши сказки обо мне лгут. Просто знайте, что я не повинуюсь ангелам. Не повинуюсь Лат. И уж точно не повинуюсь Хавве.
– Зачем ты приняла облик моей дочери?
