Я подхватил ее и выстрелил в Михея. Железная рука обгорела и лишилась пальца, но все же он отвел пулю ударом тыльной стороны ладони. Затем схватился другой рукой за голову и потянул себя за волосы, будто охваченный болью. По черной руке Михея бегали искры. В ладони сформировался еще один желтый светящийся шар. Михей раздавил его, кулак охватили огненные молнии.
Я открыл барабан аркебузы. Пуст. Вместо того чтобы схватить мешочек с пулями, я дотронулся до кулона. «Слеза Архангела», назвал его сирмянин. Я разбил стекло и уронил в барабан крошечный кристалл.
Михей бросился вперед, чтобы добить меня ударом молнии.
Я выстрелил. Его черная рука поймала кристальную пулю, вспыхнула молниями и белым огнем и распалась. Михей взвыл.
Я не заметил сирмянина. В суматохе он подобрался ко мне сзади и стал душить. Горло как будто пыталось выскочить из шеи. Я бил сирмянина головой, пока он не выпустил меня и не пошатнулся. Схватив аркебузу, я зарядил в нее пулю и прицелился в Михея.
Порох в барабане воспламенился, и аркебуза вспыхнула. Будь мое лицо ближе, оно бы сгорело. Я бросил раскаленный металл, пока он не поджарил мне руки. Проклятые аркебузы.
Сирмянин врезался в меня, и мы покатились с обрыва. Воздух свистел в ушах. Падение было долгим. Я закричал. Потом раздался треск – я упал в воду. Руки, ноги и тело охватила жуткая боль. Вода заливала глаза.
Не обращая внимания на боль, я поплыл вперед, захлебываясь водой, обжигавшей нос и горло.
Что-то потянуло меня за ногу. Сирмянин. Я пнул его в голову. Он лез на меня, утаскивая вниз. Я отпихивал его, но он был слишком большим. Сирмянин сжал мне горло и душил в этой водной могиле.
Замерцал светлячок. А за ним в воду стал медленно опускаться мой кинжал. Я подождал, пока он окажется на уровне глаз, и воткнул сирмянину в шею. Хлынула кровь, окрашивая воду красным. Вывалив язык наружу, сирмянин умер.
С кинжалом в руке я плыл и плыл, пока не оказался на воздухе, и судорожно вдохнул.
Вода отдавала ржавой сталью. Железом и ониксом. Я попытался сплюнуть металлический привкус на языке. Десны горели.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я упал в один из водозаборов Костани? Но наша вода не была ржавой на вкус. Я попытался что-то рассмотреть, но света не было. Так что я поплыл наугад.
Появился зеленый светлячок. Он опустился передо мной, словно падающая звезда, а затем унесся в противоположном направлении. Я повернул за ним. Все новые и новые светлячки падали и устремлялись к чему-то вдалеке. Они мерцали зеленым на темной металлической конструкции. Чем больше их облепляло ее, тем яснее я начинал видеть ее форму… Точнее, лицо. Железное чудище с десятью глазами, выстроившимися в вертикальную линию. Светлячки закружились вокруг него, освещая неистовым светом, а потом залетели в его открытый рот, оставив меня наедине с глазами. Нижний глаз смотрел прямо на меня.
Выбравшись на сушу, я содрогнулся при мысли, что придется пройти через этот рот. Что я здесь делаю? Какое безумие заставило меня сюда войти? Есть ли путь назад или моя душа оказалась в ловушке навечно? В силах ли даже Лат вытащить меня из этой адской пропасти?
Возможно, в аду не холодно и не жарко. Возможно, этот рот и есть врата в ад, место оживших кошмаров. Бесконечное множество ртов, поглощающих меня до конца времен (глубже, глубже, недра в недрах), где каждая новая тьма в тысячу раз отвратительнее предыдущей.
Я залепил себе пощечину. Истекающий кровью, с синяками и переломами, я не мог сейчас остановиться. Сади нуждалась во мне. Я собрал всю свою храбрость и вошел в пасть металлического существа, туда, куда вели зеленые светлячки.
Внутри дорожка спускалась в воду. Но эта вода была густой, как молоко, и не отражала свет светлячков. Я брел по этому темному молоку, а потом выбрался в еще одну открытую пещеру. Светлячки покрывали стены, пол и потолок, освещая все вокруг.
Сапоги захрустели по битому стеклу. Оно устилало пол, как пляж устилает песок. Из стен торчали металлические трубки. Некоторые змеились к полу, тогда как другие заканчивались в воздухе, будто обрезанные. Трубки на полу вели к чему-то в центре комнаты.
К разбитой стеклянной стене. Нет, к полуразбитому стеклянному цилиндру. Перед ним стояла Лунара и с бесстрастным лицом наблюдала за моим приближением. Когда я подошел на расстояние вытянутой руки, она опустила глаза в пол.
– Я надеялась, что это будет Михей, – сказала она. – Кто угодно, но только не ты.
Я хотел ударить ее по пустому лицу. Десять лет я неустанно молился о том, чтобы увидеть ее снова. Но она оставила меня.
– Я пришел не рушить твои надежды, а поговорить с твоей богиней. Той, которая возвращает мертвых.
– Воистину ты увидел ее знамения. Ты лицезрел истину.
– Истину? Откуда истина тут, посреди разбитого стекла?
– Истина о том, откуда мы взялись. Все наши формы были созданы здесь (ангелы, джинны, люди), но наши души еще старше. Старше самого времени.
– Мне плевать на истину. Если твоя богиня ответит на мои молитвы, пусть забирает мою душу. Я буду служить, обожать, поклоняться – если она этого хочет.
