Хотя это оружие было примерно с руку длиной, ствол был длиннее и уˆже, чем у всего, что мы использовали в Сирме. Это означало, что и шарик здесь меньше пули. Если заглянуть внутрь, в стволе имелись волнообразные желобки, напоминающие водоворот. Каким-то образом они увеличивали скорость вылетающей пули.
Самым хитрым дополнением был вращающийся цилиндр рядом со спусковым крючком. Четыре его отверстия содержали пули, которые выстреливали при вращении, время терялось только на перезарядку барабана. Если у лучшей янычарской аркебузы интервал между выстрелами составлял пять секунд, у этой – одну.
– Итак, – заключил я, – ты видишь, что всего одна шеренга солдат может обстреливать атакующую кавалерию. Как только те израсходуют свои четыре выстрела, стрельбу продолжит следующий ряд. При такой скорострельности мы понесем огромные потери, пытаясь их перебить. Нам понадобятся такие же хорошие аркебузы… И союзники, чтобы держать эти аркебузы. Для победы мы должны быть такими же сильными, как Михей.
Сади слушала, но взгляд у нее был отстраненным и меланхоличным.
– Забадары говорят, что это были не просто аркебузы… Там была ракета, которая визжала, как Ахрийя, и лошади бросились бежать.
– Мне они тоже говорили об этом. – Я потрогал пальцем канавки в стволе аркебузы. – Нужно срезать лошадям уши.
– Не придется ли вырезать им и глаза, когда Михей выучится пугать светом?
– Что бы он ни делал, мы должны лишать его преимущества. Своим лошадям уши он уже отрезал.
– Тогда где для тебя проходит черта? – Сади вздрогнула, оттого что ветер задул ей на лицо пряди рыжих волос. – Ясно, что мою волю ты не учитываешь. Ты нарушил ее, когда освободил меня.
– Я не пытаюсь исполнить твои желания. Я пытаюсь убить человека, который убил мою дочь, и освободить Костани.
– А зачем тебе для этого я?
– Ты принцесса Селуков и хатун забадаров. Твое положение привлечет на нашу сторону многих.
– Значит, ты используешь меня, как Эбра использует моего брата Алира.
– Использую? У тебя так же много причин сражаться, как и у меня!
– Это так. Но мне хватает здравого смысла понимать, что, если мы будем грызться друг с другом, нам не победить империю, которая во много раз больше! Я в конце концов сбежала бы из Зелтурии и вернулась в племя. Но теперь мы вне закона.
Я покачал головой, едва не смеясь над ее самоуверенностью.
– Зелтурия в сотнях миль отсюда, и к тому же нет гарантий, что ты сбежала бы, учитывая, что стражи – ученики Хисти. Я слыхал, они делают татуировку в виде рун на каждом изгнаннике, и, если кто-то пытается сбежать из священного города, руны жгут плоть до тех пор, пока их носитель не вернется.
Сади хихикнула.
– Думаю, что сумею перехитрить пару дервишей.
– Может быть. Но разве ты не горишь желанием отомстить за свою семью?
– В этом и дело – в моей семье! – Она посмотрела на меня ожесточенно и твердо. – Живые важнее мертвых. Если я взбунтуюсь, то рвущиеся к власти фракции используют меня для борьбы с моим братом, а это значит, что мне придется убить его или умереть самой. Какой тогда смысл мстить за семью?
Даже ее отец отказывался становиться шахом, когда мы этого хотели… До тех пор, пока его брат Селим не пригрозил убить его детей. Иногда нет выбора, кроме как убить собственного брата, прежде чем он убьет тебя.
– Знаешь, мне не нравился твой отец, но я уважал его за то, что он был готов пролить кровь, когда необходимо.
– Мой отец не хотел быть шахом! Его использовали Источник и фракция янычар, не доверявших дяде Селиму. А когда отца вынудили взять власть, Великий муфтий приказал казнить не только Селима, но и всех его сыновей. Даже младенцев. Даже…
Я был частью той фракции, хоть и простым солдатом. Я не знал судьбы, постигшей детей Селима, пока недавно об этом не сказала Несрин. Это напомнило мне о младенцах и детях, которых я вытаскивал из моря Сия и чьи святилища зарыл в землю голыми руками. Я содрогнулся.
– Говорят, Селим был жесток, – сказала Сади, – но мой отец позволил Источнику казнить детей Селима. Чем он лучше?
Из воды выпрыгнула оранжевая лягушка и заквакала у моих ног. Я вспомнил, как Тенгис говорил, что оранжевые ядовиты. Меня так переполняла ярость из-за убийства дочери, что я забыл об отце. Я надеялся, что он еще жив.
Я отодвинулся от лягушки. Сади даже не шелохнулась, когда та перепрыгнула через ее ногу.
– Я знал обоих братьев, – сказал я, когда лягушка скакнула обратно в воду. – При осаде Растергана Селиму поручили искоренить шпионов. Он распял сотни всего лишь по подозрению и поджаривал их до тех пор, пока с них не слезла кожа. Для Селима кровопролитие было первым вариантом, а не последним. Он убивал, чтобы запугать, а не ради справедливости. Вот поэтому он запомнился как Жестокий. Твой отец таким не был, – продолжил я. – Он позволил Источнику казнить сыновей Селима, потому что однажды они могли вырасти в сильных мужчин и прийти за его головой. Основная цель Источника – обеспечить общественное благо, то есть любой ценой предотвратить конфликты из-за трона.
