Я покачал головой и потупился. Моя рубашка стала слишком свободной. На ремне не хватало прорезей, чтобы затянуть одежду на постройневшем теле. Я напряг грудь и руки, подтянутые и мускулистые, – похоже, я в прекрасной форме, какой прежде не достигал.
Сади протянула руку, покраснела и убрала ее.
Я схватил ее руку и положил себе на грудь.
– Видишь?
Она тронула мои мышцы, сжала бицепс.
– Это все сделала маска? – спросила она, ткнув меня в живот. – Не могу поверить. Не могу поверить, что это ты.
Я глотнул кумыса. Прохладное молоко с легчайшим жжением скользнуло в горло.
– Вайя пожертвовал собой, чтобы я мог убить огненного мага.
– И кто это был?
– До падения Костани мы расследовали массовое убийство этосианских паломников в их святыне. Это сделала она. Ее звали Великий маг Агнея, она была шейхой Вайи.
Сади открыла рот от удивления.
– Маг Агнея? Но ведь мой отец бросил ее в Лабиринт.
– Лабиринт имеет выходы по всему миру. И Айкард говорил об этом. Так Михей незаметно пробрался в наш город. Может, мы бы тоже могли так сделать.
Сади молча размышляла некоторое время. Огонь очага плясал в ее янтарных глазах.
– Я слышала, магу нужно обучаться, чтобы полностью раскрыть свои способности, – сказала она. – И что это обучение можно пройти только в Зелтурии.
– Ну, туда я не собираюсь. До тех пор, пока Михей не мертв, а Костани не освобождена.
– Кстати, об этом. – Сади прикусила губу. – Расскажи, что ты знаешь про Хайрада Рыжебородого.
Кажется, целая жизнь миновала с тех пор, как я слышал это имя.
– Он опытный военачальник и владеет сотнями кораблей.
– А какой у него характер? Ты когда-нибудь встречал этого человека?
Я кивнул.
– Он такой… настоящий корсар. Наглый, но обходительный. Почему ты спросила?
– Один из наших разведчиков обнаружил, что Рыжебородый в Демоскаре.
– Значит, надо идти туда. Искать у него поддержки. Он к нам прислушается.
Сади усмехнулась. Я поморщил нос, пытаясь понять, что тут смешного.
– Извини. Просто ты похож на одного из моих младших братьев. Его мать была из твоей части света. И твой голос не такой низкий, как раньше.
– Эй, не говори так. – Я постарался говорить утробным голосом. – Мне придется отрастить бороду, чтобы никому в голову не приходили такие странные мысли.
Сади ухмыльнулась, будто поймала меня на краже хлеба.
– Ты пытаешься сделать свой голос ниже? От этого он звучит как у евнуха.
– Вот проклятие. Но зато я теперь красавчик, согласна?
– Кто сказал, что ты раньше не был красив?
– Я слишком растолстел в Томборе.
– Да? Ты имел суровое обаяние. Но теперь…
– Неважно. – Я сжал кулак и хрустнул костяшками пальцев. – Важно то, что я чувствую себя более проворным. И сильным. Интересно, смог бы я победить свою дочь в поединке?
– Ты сражался с собственной дочерью?
– Когда прибыл в Костани. Я был слабым и медлительным. Она побила меня.
Сади рассмеялась, из-за сломанного зуба выглянул язычок.
– Кажется, она бы мне понравилась.
– Знаешь, иногда я думаю, что неплохо было бы присоединиться к ней в Барзаке, и ко всем остальным душам. Думаю, именно поэтому я теперь такой смелый. Я смотрел на смерть, и она казалась не хуже жизни. Лучше бы сгорел я, а не Вайя.
– Очень жаль, что ты потерял друга. – Взгляд Сади стал угрюмым. – Он казался… Ну… Он никогда не улыбался. Я хотела бы узнать его получше. – Она посмотрела на меня добрыми янтарными глазами. – Теперь ты займешь его место. Ты будешь жить вечно. Увидишь, как те, кого ты любишь, состарятся и умрут, а сам останешься молодым.
– И что с того? – Я спокойно ответил на ее взгляд. – Все, кого я люблю, уже мертвы.
Айкард застыл в молчании, в юрте, которую делил с Вайей. Прежде яркие, теперь настенные ковры выглядели тусклыми, словно краски поблекли. Иссушающий ветер проникал сквозь полог и продувал кости, звенели колокольчики на потолке.
Мы сидели вдвоем на коврике из волчьей шкуры. Заброшенный с позапрошлого вечера кальян сиротливо стоял напротив.
– Значит, он мертв… – сказал Айкард. Его желтая борода осталась клочковатой. Но у него она хотя бы была. – Мир покинул еще один достойный человек.
– Да, и достойный человек огромной силы.
В потускневших глазах Айкарда стояли печаль и горе. Если это игра, то она произвела на меня впечатление.
– И теперь ты наследуешь эту силу, – сказал он. – Ты можешь командовать джиннами?
– Командовать джиннами? Я ни разу не видел ни одного.
– Вайя говорил, что джинны, которыми он командовал, презирают людей. Что лишь сила маски и старинные парамейские заклинания подчиняли их его воле.
Оказывается, Вайя многое рассказал Айкарду. Зачем было открывать такое крестесцу, если не уверен в нем? Но все, что я теперь видел, было загадкой.
– Мне об этом ничего не известно, – сказал я. – Но я видел, как сражаются джинны. То есть я не видел их самих, но видел, что они делали. Если бы эти джинны были на нашей стороне, мы легко вернули бы Костани.
– Нет… Если Ашера воюет на стороне Михея, это только уравняло бы шансы.
– Ты сказал, что они нашли проход через Лабиринт и что туда много входов. Где эти входы?
