– Человеку, который не способен повести армию в битву, никогда не будут подчиняться, – сказал я. – Ты умнейший из знакомых мне людей. Ты можешь что-нибудь сделать?
– Я сделаю все, чтобы ты снова мог повести нас в бой. – Надежда в словах Джауза противоречила отчаянию в его тоне. – Но я не такой, как твои ангелы. Я не могу сотворить чудо.
На следующий день меня навестил патриарх. Однажды отец вернулся из храма и обнаружил, что его таверна разграблена. Его обокрали, пока он пел хвалы Архангелу. У патриарха было такое же озадаченное и ожесточенное лицо.
– Да ускорит Архангел твое выздоровление, – сказал он. – Это очередное испытание.
Мне не хотелось тратить время на любезности.
– Есть новости об императоре Иосиасе?
Патриарх Лазарь сложил руки за спиной; его взгляд стал таким же стальным, как в день нашей встречи.
– Шпионы путешествуют быстро. Он наверняка уже узнал о твоей свадьбе. Что же касается его реакции… Я не знаю.
– Реакции? Разве ты не говорил, что он умрет, как и его отец?
– И кто тогда будет править, Михей? – Лазарь хохотнул. – Человек, который не способен даже испражниться без помощи двух других?
Если б мог, я пустил бы ему кровь за такую наглость.
– Ты сам посеял эти семена, патриарх. А теперь пожнешь урожай.
– Необязательно. – Место фальшивого беспокойства заняла самодовольная улыбка. – Я отправлял императору письма. Сказал ему, что ты принудил меня освободить его дочь от клятвы и поженить вас. Он поверит моему слову, не твоему. В конце концов, ты ведь сжег епископа, а я выполнил свою миссию, отправив ему шаха, твои корабли и сокровища Костани.
Меня обошел какой-то священник. И не в первый раз.
– Ираклиус однажды сказал мне, что у умного человека всегда есть запасной план. Похоже, ты самый умный из нас.
– А что еще важнее, ваши узы не были скреплены на брачном ложе. Селена по-прежнему чиста, как перо ангела. Она может вернуться в монастырь, и все останется так, как было.
– Патриарх, – окликнул я его, когда он повернулся спиной. – Молись, чтобы я никогда не встал с этой постели.
– Напротив, я помолюсь о том, чтобы ты поднялся с нее, став лучше.
Патриарх ушел, оставив меня наедине с мрачными мыслями.
Через несколько дней я проснулся, получив самый лучший подарок – мой член высился, как кипарис. Я едва мог пошевелить руками, но изнывал от желания. Я показал на свой член языком и велел Беррину привести мою жену.
Принцесса Селена была в бело-сером одеянии хористки. Каштановые волосы падали на пышную грудь. Она была невысокой, с соблазнительными формами, лицо ее сияло светом веры.
– Разденься, – сказал я.
Беррин перегородил дверь и отвернулся. Селена встряхнула каштановыми волосами и уставилась в пол.
– Пожалуйста, не надо, – заговорила она. – Я дала обет не прикасаться к мужчине.
– Вот именно, к мужчине. Но все мы знаем, что происходит в монастырях. Мне приказать Беррину выдавливать глаза хористкам, пока мы не узнаем, к какой из них ты неравнодушна?
Она задрожала, но не разделась.
– Ладно, тогда я первый.
Беррин задрал мою рубаху, так что они оба могли лицезреть мой торчащий член.
– Жена, – сказал я, – исполни свой долг.
Селена закрыла глаза и отвернулась.
– Что ж, тогда сделаем по-плохому.
– Нет! – закричала Селена и побежала к двери.
Беррин ее перехватил. Пока она визжала и брыкалась, он потянул ее платье.
– Архангел, помоги мне! – рыдала она. – Не надо!
Беррин сорвал с нее платье и нижнюю рубаху. Селена прикрыла обнаженную грудь руками и в слезах рухнула на колени.
– Прости меня, Архангел! – закричала девушка, как будто была виновата. Моя дочь могла бы вот так рыдать перед каким-нибудь оседлавшим ее мерзким сирмянином.
– Беррин, шах именно так обращался с рабами?
Беррин сглотнул.
– Нет, Великий магистр. Мурад злобен и порочен…
– Прикрой ее! – закричал я. – Прикрой ее сейчас же!
Беррин помог Селене одеться, по ее чистым щекам струились слезы.
– Отведи ее обратно.
Я просто не смог. Не смог поступить так, как сирмяне наверняка поступили с Элли и бесчисленными крестескими девушками, которых украли. Я не мог стать таким же, как люди, которых презирал, даже если это лишит меня престола. Я решил умереть без наследника. Я предал свою страну.
Я приказал, чтобы никто не заходил в мои покои. Мне даже не хватало смелости молиться. Император наверняка явится, чтобы потребовать вернуть ему дочь, и сядет на трон в Костани. А я так и буду лежать, такой же медлительный, как мое выздоровление. Покинет ли меня Беррин? А Зоси? Может, и Джауз уже служит императору? Не к этому ли привели мои молитвы и мои победы?
Настала ночь. За окном ритмично стрекотали цикады. Полумесяца молодой луны еще не было видно.
Но пришел великий свет. Элли. Она легла рядом со мной.
– Мне так жаль, папа.
– Тебе не о чем сожалеть, Элли. – Хотя бы слезные каналы у меня работали. – Я не сумел защитить тебя, когда тебя забрали. Я был таким слабым.
– Нет, папа. Ты сильный.
Она погладила меня по волосам, и это чувство было самым приятным в моей проклятой жизни.
– Я убил стольких людей и прошел весь этот путь, только чтобы найти тебя. А теперь, когда нашел, не могу сделать счастливой.
