Егоров вышел, хлопнув дверкой машины, и прошел в стеклянную дверь.
Из еды он заказал только салат, ибо есть не хотел, и пятьдесят грамм водки, для запаха, чем очень расстроил официанта — Егоров был его единственным клиентом.
Степан подкатил через двадцать минут, Егоров сел в машину.
— Сейчас подъедем к банку, а когда я выйду, проследи, что бы за мной не было хвоста, мало ли чего…
Егоров проследил за Степаном, когда тот выходил из банка, и, усаживаясь в машину, доложил:
— Хвоста вроде нет…
Пока ехали обратно, он хотел снять камеру, но Степан сказал:
— Ты мне скоро понадобишься. Я подъеду минут через тридцать — сорок
Егоров поднялся к себе, ему захотелось принять душ, — общение со Степаном ему теперь казалось чем-то грязным. После душа хотелось чая, но попить не успел.
Позвонил Степан. Егоров спустился и у парикмахерской сел на заднее сидение машины. Тот не оборачиваясь, сказал:
— Надо встретиться с одним человеком, ты поговори с ним, он знает что-то.
— Ну поехали.
— Не сейчас,
— Во сколько.
— Часов в шесть. Я заеду за тобой.
Егоров снял камеру и, сказав «пока», поднялся в номер.
Он сразу же подсоединил видеокамеру к ноутбуку. Камера несколько минут скучно смотрела на улицу, на проплываюшие мимо дома, деревья, затем машина остановилась, в кадре появилось лицо мужчины непримечательной наружности, прозвучал голос Степана:
— Да пока один… с похмелья мучается… да лох он. Взглянешь на него…Вечером в пять на старом месте, не опаздывай… договорились?
Затем промелькнули кадры у банка, гостинница, где он высаживается. И вновь мелькание домов встречных машин.
Опознать подельщика Степана было легко, и Егоров его узнал — тот проходил мимо него, когда Степан заходил в банк. Его показали исполнителю. Все было ясно — его заказали. Заказали что бы его приняли за убийцу Ваньки — брата Степана. Его грохнут, при обыске найдут документы покойного в его номере и пистолет, из которого стреляли в Ваньку с его, Егорова отпечатками пальцев. Вот зачем Степан попросил поискать патроны в пистолете, на самом деле ему было нужно, что бы он оставил отпечатки пальцев. А их с покойным гостиничные номера почти рядом.
— Ну, молодец, — Егоров оценил задумку Степана. — Действительно, не делай людям добра, пока тебя об этом не попросят. Вот тебе и верующий.
Недолгую тишину на поляне оборвал крик Блондина
— Ах ты гад позорный! — Он стал, качая плечами приближаться. Из ворот сарая выбегали шахтеры, кто с киркой, кто с лопатой.
Картавый неожиданно вспомнил наставления Полковника:
— Первым начинать выгодно — это сбивает с толку. Пугает…
Он неожиданно для всех ударил Блондина ногой в бедро, тот упал назад, увлекая на землю еще двоих. Но затем резво вскочил, вырвал у соседа черенок и замахнулся, из-за кустов оглушающе громко грохнул выстрел. Блондин остановился и криво усмехаясь, уточнил:
— Засадный полк?
— Готовились. — Насмешливо объяснил Картавый.
— Ну ладно, война так война. Вы уж потом не обессудьте. Пошли ребята. Не хотят здесь по хорошему …
Нежеланные гости, по команде блондина повернулись и двинулись гурьбой. Но прежде чем зайти в лес, блондин обернулся и, обращаясь к Картавому, бросил:
— Мои враги долго не живут.
— Посмотрим!
Когда вернулись в дачный поселок, хранитель огня довольно спокойно выслушал рассказ шофера и затем обратился к Картавому, который уже умыл руки и устроился за столом, ему хотелось есть.
— Ты зря так сделал, теперь они…
— Ничего страшного скажете, мол, человек чужой, и кто его просил, платить — то в любом случае придется.
— Резонно, ты что предлагаешь?
— Сидеть и ждать, пока они не придумают как вас, с какого места поиметь, нельзя. Кто эти люди? Надо их как-то прижать. Явно принимают беглых.
— У нас есть человечек. Отрекался было от нас, но затем опомнился, надо его расспросить, он прожил в скиту пару месяцев.
Хранитель отправил водителя за человечком, а сам открыл холодильник, и достал, сразу вспотевшую бутылку.
— Отступник? Надо наказать. А как вы вершите суды? — спросил Картавый, наливая в стакан водку. — По вашей древней вере?
— Да берут подозреваемого за ноги и притапливают в воде. Стрелок пускает стрелу, бегун тут же бежит за ней, когда возвращается со стрелой, испытуемого достают из воды. Если жив то значит, невиновен, если умер, то туда ему и дорога.
— Интересно — протянул Картавый.
— Или складывали поленницы дров в два ряда, между ними узкий проход. Поджигали дрова и подозреваемый бежал по огненному проходу. Пробегал, значит невиновен, сгорал, значит неправ был покойный.
— Здорово! Сразу следствие, суд и исполнение приговора.
— Правда, несправедливо, просто воля случая…
— Я много насмотрелся на зонах, когда справедливость продают, а волю случая покупают.
— Да, развитие общества пошло не по пути, которому учили наши учителя.
— А если рядом, — оживился Картавый, — нет воды, тем более дров, ведь тогда вы были кочевниками, кругом степь, тогда как?
— Да брали сушеное коровье вымя и на голову, затем пускали стрелу и бегали за ней.
Картавый, после второго стакана уже полупьяный, хохотнул:
