Ближе к вечеру Картавый заволновался. Он то и дело выходил в коридор и смотрел в окно. Мимо проплывали пригородные станции, названия которых были ему хорошо знакомы с детства. Приближался город, который он считал своей родиной, в котором он прожил всю свою жизнь. Поезд стоял на станции двадцать минут.
— Позвонить, — мелькнула мысль, но он тут, же ее отбросил. — Вдруг по голосу узнают.
А он знал: его ищут, его здесь ждут, о побеге уже сообщили и, несмотря на его новое обличье, сходить с поезда не стоило. Вдруг Картавый вспомнил: на вокзале был магазинчик, куда Кац сдавал товар на реализацию. Его что-то подталкивало сбегать туда.
— Только на минуточку! Спрошу где Кац. Если скажут: его нет, значит, тот в Израиле, а я — нищий!
Поезд подошел к станции… в магазине "Светлячок" чем только не торговали: и радио и видеоаппаратурой, тряпками, косметикой, тем не менее, в магазине было безлюдно. Накрашенная девица нехотя оторвалась от книги.
— Хозяина бы? — попросил Картавый.
— Володя!
Из-за больших картонных ящиков появился парень. Невысокий, плечистый, с черными быстрыми глазами.
— Я с Кацем договаривался… — начал было Картавый, но Володя остановил его.
— Мы с Кацем больше не сотрудничаем!
— Так не знаете, где он? Звонил, звонил…
— Мы ничего о нем не знаем, — отмахнулся Володя и вновь скрылся за коробками.
— Значит, удрал! — зло подумал Картавый, направляясь к выходу.
— В больнице он, — не поднимая головы, сообщила продавщица. — В кардиологическом центре.
Он замедлил шаги.
— Инфаркт у него…
— Понятно, — пробормотал Картавый и вышел. Он торопливо заскочил в вагон, взял чемодан и сошел с поезда…
В больничной палате — узкой, унылой комнате с одним окном — стояли две койки. Одна была пуста, на второй, отвернувшись лицом к стене, лежал Кац.
— Ну, здравствуй! — произнес Картавый, глядя в совсем уже седой затылок.
Кац вздрогнул спиной:
— Картавый?
— Что в Израиль не уехал?
Кац повернулся. Обличье Картавого его не удивило.
— Я знал, что ты появишься!
— Как ребята?
— Да все по-разному.
— Как Марек?
— Пропал, было, человек, да недавно нашли… в реке с колесом от Жигулей на шее.
— Так… а Багор?
— Пьет, не просыхает.
— Что в Израиль-то не уехал? Ведь собирался…
Кац сел на кровати и не глядя, попал ногами в шлепанцы.
— Обули меня. Так обули, — он потянул на себе нижнюю рубашку. — Вот в чем только оставили.
— Кто ж тебя так?
— Да племянник Багра — Константин. И меня обул и тебя тоже!
Картавый сел на свободную кровать. Ситуация прояснялась.
— Не было ль слушка, кто замочил Барана?
— Так понимаю, Костик это!
— Что ж ему Баран открыл-то? Никого ведь к себе не пускал.
— А тебя-то он пустил!
— Ну, меня же!
— Вот он и пустил Багра, а Костик, как вроде, с ним. Костик замочил Барана, а Багру деваться некуда, вот он и стал играть с племянником в подкидного. Костик звякнул ментам, мол, Картавый порешил дружка. Раз ударил — двоих нет. Молодой да ранний. Тебя — то пришить духу у него не хватило. Боялся он тебя, а тут вот подкараулил!
— Костик-то, где теперь обитает?
— У Багра живет. Только ты домой к нему не ходи. Дверь — броня, как у танка. Два охранника. Упредит!
— Так ведь поговорить хотелось…
— Казино у него, у Горсовета.
— Да их вроде позакрывали.
— Крышуют его, высокопоставленные…называется ресторан» Фортуна», спросишь на входе мол, наверх надо. Это пароль, тебя проводят.
— Ты, давай, выздоравливай, — Картавый достал из рюкзака рыбу и положил ее на тумбочку. — На вот. Вкусная.
Кац кивнул. Картавый поднялся.
— Ты ходить-то можешь?
— Даже бегать,
— Вечером позвони Багру, я с племянником разберусь. А вы наведите порядок.
Кац вновь кивнул. Он нисколько не сомневался, что Картавый с Костиком разберется, и все будет в порядке.
Егоров с Якутом сидели за столом, напротив друг друга, но смотрели в разные стороны. Молчание было тягостным, каждый думал о своем, о своем гнетущим.
Егоров вспомнил сон, тот первобытный, сейчас он чувствовал себя окруженным хищниками, желавшими ему смерть — он находился в логове зверей, его ждала отложенная смерть. Якут с радостью его убьет, что бы утолить жажду зверя живущего внутри его.
— Идите!
Голос здоровяка пригласил их на кухню. Они устроились за столом
— Вот яичница, вот колбасу отварил, с горчичкой пойдет.
Егоров нацепил на вилку кусок горячей колбасы, намазал горчицей и с удовольствием стал есть, но вдруг до него дошло, прямо до сердца: он сейчас на волосок от гибели. Сразу расхотелось есть. Надо бежать. Но пока они не спускают с него глаз, вооружены и очень опасны. Пока жив Степан они его не убьют, но придумать что-то надо. А что придумаешь, если неизвестно, как повернутся дальнейшие события.
— А подкрепление будет? — спросил он.
— Какое? — уточнил здоровяк.
— Ну, вас же четверо было.
— Да нет, не будет.
— Деньги придется делить на четверых!
— Да мы и вдвоем управимся. — Усмехнулся Якут, — и тебе отстегнем. За помощь.
— Отстегнут они, — про себя подумал Егоров. — Тут бы быть живу.
Зазвонил его мобильник.
— Да?
— Как, можешь подойти к парикмахерской. — Спросил Степан.
— Буду через полчаса!
