А сейчас необходимо вытаскивать ховер и двигаться по старому маршруту. Кимберлитовая шахта и её хранители были нанесены Геей на карту, и теперь мы сможем найти их без проблем. А ещё необходимо было найти ночлег, пока окончательно не стемнело. Конечно, можно передвигаться и в темноте, но в этом случае риск нарваться на какого-нибудь действительно сильного хищника резко увеличивается. И мы уже убедились, что сенсоры Геи и её спутник не всегда способны заметить приближение опасности, особенно когда она исходит из-под льда. А ведь мне ещё не довелось встретиться с летающими хищниками, которых всегда опасались гораздо сильнее.
Чтобы вытащить ховер, пришлось немного полетать. Транспорт, полностью сделанный из металла, показался мне совсем не тяжёлым. Пусть и не завершённая «Продвинутая Техника Усиления Организма» позволила мне далеко шагнуть за границы человеческих возможностей, и полёт с ховером тому прямое доказательство.
Проверил снаряжение и запасы в грузовом отсеке ховера, добавил к ним генераторы защитного поля, после чего в последний раз посмотрел на то, что осталось от ледяного саркофага, скрывавшего под собой обломок флагманского линкора Танатос. На одном из самых крупных ледяных осколков появилась проекция в уголовно-чёрной броне и приложила правый кулак к сердцу в флотском приветствии. Я повторил этот жест и запрыгнул на ховер, сразу выкрутив ручку скорости до предела.
Что бы ни случилось со мной за ближайшие шесть лет, командование экспедиционным флотом обязательно узнает о находке выживших с одного из погибших в системе линкоров Первого Ударного и жертве, на которую они пошли, чтобы сохранить эту находку в тайне от заражённых.
Вариант Геи мне понравился, и уже через три с небольшим часа я остановился на ночлег. Выставил на охрану конструкта овейна и одного нулевку. Если появится зверь, который сумеет обойти ментальную защиту овейна, то нулевка должен будет разбудить меня. Настало время увидеть ещё один кусочек мозаики под названием «Проект Творец».
— Кто все эти люди? — спросила я, обводя взглядом разношерстную толпу.
Перед нами собралось человек двести. От совсем юных парней, которым не дашь больше четырнадцати циклов, до стариков, уже одной ногой находящихся в могиле.
Кто-то был одет в невероятно яркие, кричащие тряпки, единственным предназначением которых было привлечение внимания, а кто-то — в невзрачную одежду и старался прятаться за другими, чтобы его не заметили. Одни излучали радость и непомерную уверенность, а другие хмурились и явно сомневались в том, что приняли правильное решение, оказавшись сегодня здесь.
Женщин было чуть больше, чем мужчин, и они старались держаться немного обособленно. За это отвечали три невероятно яркие девицы, которые одним своим видом давали понять, что просто подойти к ним может быть очень опасной затеей. Девицы активно двигали челюстями, чем были похожи на жвачных животных со старой Земли. У каждой на правом предплечье была сделана голотатуировка знака, прекрасно известного всем неформальным субкультурам федерации — буква А, вписанная в круг. Анархистки, которые не признавали никаких правил и всегда пытались нарушать их. Поэтому было удивительно, что они забыли здесь, в одной из лабораторий, что руководство Земной Федерации выделило под осуществление «Проекта Творец».
Конкретно эта лаборатория находилась в системе Стрельца, на самой густо населённой планете системы — Альфа-Центавре. Найти здесь добровольцев было совсем не сложно. Уже прибыли четыре партии, и вроде было решено закрыть набор, а когда я пришла сегодня в лабораторию, то увидела эту толпу и поинтересовалась, кто они, у одного из ведущих специалистов проекта — доктора Ингвара Бекстрейджа.
— Вчера во время одного из тестов произошёл несчастный случай, и мы полностью потеряли две группы испытуемых. Поэтому профессор Каннингем распорядился организовать ещё один набор. На этот раз людей с определёнными характеристиками. У нас есть все основания предполагать, что мы стоим на пороге понимания того, что необходимо человеку для принятия частиц творения и работы с ними.
— Даже так? — удивилась я.
Странно, что Чарльз ничего мне не сказал. Хотя мы разговаривали с ним вчера уже довольно поздно. Обычно в это время он уже давно уходит из лаборатории.
