Немного заторможено произнесла Гея. Словно мы вновь оказались в вербовочном пункте и у неё начала заканчиваться энергия.
— Мама? — через несколько мгновений произнёс Арес, поняв, что он натворил.
Его крылья резко освободили Эльзу и устремились в мою сторону. Увернуться удалось каким-то непостижимым образом. Край одного крыла задел меня по руке, отчего на броне остались глубокие царапины. Дальше крылья Ареса вошли в камень, выбивая из него снопы искр. Но на этом парень не собирался останавливаться. Его глаза налились кровью, а в уголках рта стала появляться бешеная пена. Это уже был не один из жителей поселения Керос, а бешеный монстр, жаждущий крови.
После первой неудачной атаки он бросился в новую, орудуя крыльями невероятно яростно. Но этого было недостаточно, чтобы справиться со мной.
Гея помогала, показывая все движения Ареса, и даже возможные векторы его атак. Поэтому я довольно легко уворачивался. В отличие от сына Эльзы, я уже завершил первичное усиление организма и был гораздо быстрее его. Быстрее, сильнее и, что самое удивительное, гораздо лучше обращался с крыльями.
Увернувшись от очередного удара, активировал ускорение и оказался за спиной Ареса, в руках появился меч и я пронзил им тело сумасшедшего. Гея показала место, куда нужно бить, чтобы не попасть в защиту из крыльев. Поэтому Арес умер мгновенно, заполнив под завязку шкалу Та’ар и хранилище.
Вокруг всё начало сотрясаться, откуда-то сверху упало несколько тяжёлых камней, донеслись звуки взрывов, в хранилище льда ворвалось пламя, принявшееся стремительно заполнять его собой.
Единственное место, где можно было укрыться, находилось за металлической дверью, за которой сейчас ждали дети.
Времени на раздумья не было. В два прыжка я оказался возле двери, отшвырнул в сторону турель и заорал, чтобы Берт открывал. Несколько мгновений томительного ожидания и послышался щелчок засова.
Дверь начала открываться, и я заскочил внутрь, отталкивая детей, после чего захлопнул её и для чего-то вновь закрыл на засов.
— Не стойте, бегите как можно дальше, — сказал я детям и сам побежал следом, помогая самым медленным.
За дверью оказался длинный, тускло освещённый тоннель. Он шёл под наклоном вниз и в конце заканчивался ещё одной дверью, рядом с которой на стене висела панель с подсвеченным силуэтом ладони. Такой же, как и на защитном поле вербовочного пункта.
Времени уже совсем не было. Что-то с грохотом ударило по двери, ведущей в этот тоннель. Она выдержала, но быстро стала нагреваться от жара пламени, заполнившего хранилище. Даже представить не могу, что за оружие способно на подобное.
Со всех сил ударил по панели, вжимая её в стену. Внутри что-то заискрило, несколько раз щёлкнуло и после этого дверь начала отъезжать в сторону, открывая небольшую комнату, в которой смогут поместиться от силы два десятка человек. Дети быстро забежали внутрь, я зашёл последним и увидел на одной из стен две круглые кнопки. На одной была изображена стрела, смотрящая вниз, на другой — смотрящая вверх. Подсвечена была лишь первая кнопка. Нажал на неё и комната дёрнулась, начав спускаться. При этом двери быстро закрылись.
Необходимо, только где и когда это сделать — пока непонятно. Как и то, куда мы спускаемся. Кажется, Эльза что-то говорила о центре репродукции, когда ломилась к детям. Только сейчас я смог их разглядеть.
Всего за дверью пряталось восемь детей. Самому старшему было десять лет, а самая младшая ещё не умела ходить. Её держала на руках внучка старухи Ирмы, зеленоглазая Лейла.
— Ты настоящий Небесный воин? Или такая же подделка, как Арес? — спросил голубоглазый мальчишка лет семи, но вместо меня ответил Берт.
— Этот настоящий. Я же говорил, что видел, как он летал, а ещё смог прикончить того здорового монстра. Его голова просто взорвалась. Бух!
Берт всплеснул руками, показывая, как разлетелась голова главного барга, отчего дети вздрогнули, а две младшие девчонки и вовсе начали хныкать.
— Да, я настоящий Небесный Воин, — заговорил я, привлекая к себе внимание. Это подействовало, и даже девчонки перестали плакать. — А ещё я один из вас. Из жителей Кероса.
— Должно быть, ты стал Небесным Воином ещё до того, как мы все родились, — заключил Берт, так и не сумев вспомнить меня, и я не стал разубеждать его в этом.
