Тем временем, притихший коридор жадно внимал чужому скандалу сквозь тонкие щели приоткрытых дверей. Сверкая любопытными глазами, публика жаждала зрелищ. И зная, чем обычно заканчиваются наши с сестрой дискуссии - зрители уже предвкушали (шайбу! шайбу!). Но сегодня их ждал облом - я всё взял на себя. Безотговорочно признал очевидное, тем самым не давая повода для спора. Чего, сказать честно, ранее еще не было (поспорить - это святое). Правда, даже у моего смирения были пределы. Реши Чифую расщедриться на воспитательные меры для моих врединок - тут бы мигом заполыхало, но пока я просто стоял и ждал. А Чифую-нее, наморщив очаровательный лоб, напряженно над чем-то размышляла, уставившись куда-то поверх моего плеча.
Миновала молчаливая минута.
В густой тишине затаившегося коридора, приблизившись на расстояние руки, она скептически обронила:
- Обычно ты менее сдержан (ну да, как правило: она мне слово - я ей два). Можно сказать, я удивлена.
- Не сегодня...знаешь ли.
- С чего это вдруг? - Внезапно прищурившись, с тенью улыбки на лице, спросила она.
- Предыдущей собеседницы хватило. С избытком. - Дёрнув щекой, вспомнил я. - На тебя ничего не осталось. Оттого маленькая просьба - решай пошустрее.
'Прикинем. Выгнать или оштрафовать, тут не подходит. Значит, остаётся труд на 'благо общества'. Какой напрашивается вывод? Это уже десятый раз, проще говоря - юбилей. Но отмечать его или нет, вот, в чем вопрос!' Но поток размышлений о неисправимой вредности моей натуры оборвался, когда изящная ладошка собеседницы коснулась груди.
И прозвучал 'вердикт'.
- Отложим назавтра, а сейчас советую пойти выспаться. Тебе рано вставать. - Улыбаясь лишь одними глазами, бросила сестра. После чего развернулась и бодро прорысила к себе, оставляя меня размышлять.
'Что день грядущий нам готовит?' - глядя вслед удаляющейся родственнице, недоумевал я, но публике надоела созерцательная позиция и зрители сдвинулись с мест.
Все одногруппницы, что приобщались к нашему диалогу, резво высыпали в коридор.
Радуя глаз формами юных тел, в нескромных 'домашних' нарядах (тонкие маечки, да короткие шортики), они умудрялись одновременно говорить, слушать и жестикулировать. Создаваемый ими шум, исполняемый громким полушепотом, напоминал шорох листьев, но накал страстей был такой, как если бы все орали в голос.
И как-то само собой получилось, что в закончившей кучковаться толпе, мне выпала почетная роль центральной фигуры.
Немного постояв в теплом кругу коллег, я уже решил было откланяться, но только стоило мне заикнуться чтобы все расступились, как неутихающая публика, мгновенно поймав тишину, уставилась на меня. Но лишь для того, чтобы в следующую секунду забросать меня вопросами. Одновременно и со всех сторон.
Вычленяя их вала какофонии отдельные слова, я понял, какова цель их интересов. Впрочем, тут не было ничего удивительного.
Щепетильность и бескомпромиссность Чифую во всём, что касалось дисциплины и порядка, считались столь же незыблемыми, как восход солнца. А живой ум и немалая изобретательность позволяли ей подобрать такую меру воздействия, что нарушитель крепко задумывался перед вторым разом (Хотя были и исключения).
И тут нате вам!
Разумеется, им стало любопытно - "В чем же причина столь аномальной доброты со стороны неумолимой Оримуры-сенсей?" И каким образом я причастен к этому чуду.
Задавая вопросы на грани допустимого, любопытствующие барышни так и норовили, если не прижаться, то прикоснуться и урезонить их словами не получалось. Оказавшись спиной к стене, я обнаружил, что толпа лишь уплотнилась. Судя по их настрою - без ответов мне не уйти.
Даже напоминание о том, что я, вообще-то, их староста, не сработало как надо (поток расспросов сместился в сторону уговоров), поскольку, в моём классе, словосочетание 'наш староста', воспринимали с позиции слова НАШ.
Что же касается крайних мер - сиречь прорваться силой, то это даже не рассматривалось, да и стыдно как-то. Они же почти дети.
Пришлось импровизировать.
- Цыц! Слушай сюда! - Резко шикнув на толпу, мне удалось смесить фокус внимания.
Гомон ожидаемо стих.
- Слышите? Слышите!? - Нагнетал я, корча рожи и косясь в сторону лестницы.
- Что? Что? - Нервно зашептались одноклассницы.
- Кто-то крадётся по ступенькам (а ниже этажом жила Чифую), я слышу тихие шаги! - Окинув взглядом всех, задерживаю взгляд на Хонне и та, к счастью, понимает всё правильно.
Умничка!
- Это ЧИФУЮ! - Резким шёпотом бросила она. - Бежим! И ломанулась к себе.
Паника в женских рядах вещь крайне заразительная.
Казалось, еще секунду назад коридор был плотно закупорен парой-тройкой дюжин девичьих тел и вдруг шшурх - и пустота. Только щелчки дверных замков по всему коридору, да пара шлёпанец, оброненных впопыхах.
'Тортик с меня' - Делая зарубку на память, я направляюсь к себе. Понятливость нашей любительницы белок уступала лишь её шкодливости. Хотя, когда надо, она корчила прямо-таки эталонную бестолочь.
А в комнате уж пыль столбом стояла.
