Как всегда элегантная, в белом спортивном костюме, сестра смотрелась просто сногсшибательно. Пару минут я натурально любовался, пока мне не напомнили о цели нашей встречи.
- Я рада тому, что мой брат решил посвятить себя тренировкам - Издалека начала она. - Но так как бой немыслим без выносливости, то для начала предлагаю заняться физической подготовкой.
И мы занялись.
Это был полный....позор. Всё, вообще всё, что мы перепробовали из упражнений, она могла сделать лучше, чище и за меньший промежуток времени. Под её руководством, уже в первый же час, я осознал, насколько заблуждался касательно себя.
Лишь один единственный раз я позволил себе выказать деятельное несогласие (ну не девалась мне сотка отжиманий за раз, хоть тресни), упирая на то, что ей и самой такого не сделать, то она просто приняла упор лёжа, и наказав мне считать, отжалась.
Сто пятьдесят раз подряд.
После чего встала, и как ни в чём не бывало, предложила продолжить. И мы продолжили.
А в конце, когда после полуторачасового марафона добровольных издевательств я был уже никакой, а она лишь слегка разрумянилась, мне покровительственно обронили:
- Слабовато конечно, но ничего. Будем работать. А пока, иди отдыхать, у нас вечером фехтование. - После чего развернулась и ушла по делам, а я остался собирать осколки самолюбия.
'Ну, ничего!' - Покряхтывая от боли в мышцах, я плелся в душ и размышлял. - ' Вот натренируюсь, победю всех гадов, а потом только и буду, что мемуары писать!'
Но позже, на смену воспалившейся гордости пришло понимание того, что лучшего тренера мне не сыскать. На этой оптимистической ноте я возвратился к себе, где снова улёгся в кровать и сразу отрубился.
К счастью, девушки не дали мне проспать.
Вечером же, практически сразу после занятий, у меня состоялась тренировка по бою с оружием (тренировочными макетами, если быть точнее), где дражайшая родственница играючи показала мне, сколь недостижима вершина её мастерства. Мой же случай был из той оперы, когда ты думаешь что уж дно, и тут снизу постучали. Правда она утверждала, что это поправимо и нет ничего невозможного.
Одно лишь утешало - быстрая регенерация, благодаря которой, всего за три-четыре часа, от синяков и ссадин остались лишь воспоминания.
Так что к Рин, на судьбоносную беседу, я мог прийти совершенно здоровым человеком.
Собираясь на обещанное рандеву, я не особо усердствовал. Разумный минимум и нормуль. Мы ведь не о браке сговариваемся, в конце то концов.
Недолгий душ, свежий костюм и вот я уже на той части общежития, где обитала группа 1-Б, в которой Рин исполняла почётную роль старосты. Её комната нашлась быстро, но стоило, нацепив легкую улыбку, стукнуть один раз, как в ту же секунду дверь распахнулась, словно меня караулили. Только 'здрасьте' и успел выдавить, как мне скороговоркой предложили зайти, а только оказался внутри, за спиной закрылась дверь и щелкнул замок.
Хорошее начало - энергичное. Вполне в её духе.
Но оставив замечания при себе, я удивлённо уставился на незнакомую Рин, с каждой секундой удивляясь все больше и больше. Вместо привычного образа резковатой на язык пацанки, передо мной стояла юная дама, весьма нарядного свойства.
Даже удивительно.
Откровенно признаюсь, что на этот раз, сия особа превзошла все мои представления о границах её красоты. Раздвинула, так сказать, горизонты вширь.
Но, обо всем по порядку.
Первое что бросалось в глаза - макияж. С виду почти незаметный, он придавал чертам её лица, по-настоящему взрослую, чувственную глубину. Будто и не ровесница вовсе. Следом шла причёска, чья нарочитая простота умело дополнялась одинокой заколкой, стилизованной под цветок.
И венец всего - наряд.
Современное ципао, в ныне модном Шанхайском стиле, где поверх ярко-алого шёлка струилась причудливая вязь из серебристо-белых вышивок в виде цветков, было преисполнено строгой гармонии и, при этом, как нельзя лучше подчеркивало фигуру.
А противовесом всей этой изумительной красоте был я.
С пустыми руками, в повседневной форме и домашних тапках (одевать ботинка ради прогулки по коридору не казалось здравым). Хорошо, что хоть носки новые, без дырок, а то вообще был бы край.
Мило смущаясь, Рин предложила пройти к столу.
Оглядев предложенное изобилие и подавив неподобающий возглас ('Шоб я так жил!'), вежливо соглашаюсь. Для встречи были приготовлены именно те блюда, которые я больше всего ценю и уважаю.
Мясо во всех его видах: от тонкой нарезки из колбас и копчёностей, прихотливо выложенных по тарелкам аккуратными кружками, до тонкой соломки, обжаренной в кляре и обложенной зеленью. Несколько салатов, рагу из морепродуктов и белоснежная супница, исходящая ароматным парком. Сыры, как минимум пяти сортов, тонко нарезанный хлеб и разнообразный соусы, из которых я узнал лишь соевый. Ну и, конечно же, рис, насыпанный щедрой горкой на отдельном блюде.
