Безукоризненно оформленный праздник живота (семейное кафе - лучшая школа), подготовленный для двоих, притягивал словно магнит, однако ж, в формат простой дружеской беседы не укладывался совершенно. Слишком всё празднично и красиво (хотя да, я придираюсь).
'Хм. Наряд, макияж, угощение. Вариантов напрашивается немного, но не будем бежать впереди паровоза. Пускай гостеприимная хозяйка сама поделится откровениями' - Размышлял я, попутно настраиваясь на соответствующий лад. Если уж так получилось, что вместо простых посиделок предстоит оказаться на торжественном ужине (пусть и неожиданном) то и вести себя надо соответственно. А значит - придётся вспомнить о манерах: спину ровно, вежливо улыбаемся, вилку в правую, ложку в левую (тут я вечно путаюсь, возможно, что и наоборот) и едим не торопясь. Хотя с 'не торопясь' я справился лишь отчасти, уж очень всё было вкусно. Рин же, практически забыв о трапезе, таинственно поглядывала на меня, слегка улыбаясь чему-то, понятному ей одной. Но когда настала очередь чая, то спустя пару вступительных фраз, был задан вопрос в упор.
- Ичика, я тебе нравлюсь? - Глядя на меня с причудливой смесью смущения и решимости, отчётливо краснея, бросила она. Но взгляд был прям, а голос не дрожал.
- Разумеется! Среди моих друзей нет никого, кто не был бы мне симпатичен.
- Не как друг. - Не сдавалась та. - Как женщина.
- Как девушка? Бесспорно! - Поправил я (заставив ту прибавить в цвете). - Но мне кажется, что ты хочешь спросить о другом. Угадал?
В ответ она отрывисто кивнула, уставившись в пол и прикусив, от досады, губу. Судя по тому, как она комкала салфетку - спросить напрямик ей было страшновато. Придется помочь в меру сил.
- Хорошо, будем считать, что вопрос прозвучал. Но тогда ответь мне честно - зачем тебе это?
В стремительно поднятом на меня взгляде появилось непонимание.
- Я хочу знать, чего ты хочешь, выразив желание стать частью нашего ... коллектива.
- Того же чего и Хоки с этой...белобрысой! - В голосе собеседницы прорезались воинственные нотки, а взгляд вспыхнул ревностью.
Нет, так дело не пойдёт. Этак мы, того и гляди, поругаемся, а ведь после еды надо испытывать строго позитив.
Перебравшись на кровать, усаживаю её рядышком, и пока она, прижимаясь ко мне плечом и бедром, нервно тискает протянутую ладонь, повторяю вопрос.
- Мне важно знать, чего именно ты хочешь, а главное как ты себе это представляешь. Пойми, Рин, я спрашиваю не из пустого любопытства. У Сесилии оба родителя погибли (судя по расширившимся глазам - она не знала), с родителями Хоки, пусть те и живы, тоже все очень непросто. Именно поэтому, в наших отношениях они находят то, чего им так сильно не хватает - семью. А у тебя же, насколько я знаю - все в порядке, так что....
- В ПОРЯДКЕ?! - Со слезами в голосе, громко перебила она. - Да что ты вообще знаешь о моей жизни!!
Судя по реакции, у неё произошло что-то очень плохое, а я ни сном, ни духом. К счастью, на такой случай был готовый рецептик.
- Так расскажи мне. - Усадив её на колени, и крепко обняв, попросил я. - Сама увидишь, как станет легче.
И Рин, уже без всякого стеснения прижавшись в ответ, поведала мне драму всей своей жизни.
Это было давно, когда они, с Ичикой, еще учились в одном классе.
Как и Хоки, бойкая китаяночка была объектом травли и юный Ичика взял её под свою опеку, что быстро переросла в крепкую дружбу. Со временем их отношения укрепились, но тут у Рин, бывшей в ту пору очаровательной малявкой, обнаружили способности к пилотированию.
И это перевернуло всю её жизнь.
Казалось бы, ну обнаружили и что с того? Таких как она было трое на дюжину. Но с этого момента в её семье начали копиться все те мелкие нестыковки, которым было суждено перерасти в большой разлад.
Её отец искренне полагал, что единственное, что должны в таком случае делать родители - это позволить ей самой решать свою судьбу (зачем красть у ребёнка детство?), но вот её мать придерживалась иного мнения.
Итог - развод.
После которого, её сразу же увезли в Китай, осуществлять честолюбивые планы родительницы. Но насильно выданное благо не нашло понимания. И как только была окончена закрытая спецшкола, да урегулирован государственный контракт, ей было позволено выбирать. В итоге, недолго думая, Рин тут же переехала обратно, в Японию, где поступила в ряды учащихся Небесной Академии.
- Печально. Но теперь ты можешь видеться с отцом так часто, как пожелаешь.
- Отец не пережил расставания. - Уткнувшись мне в грудь, тихо прошептала она. - Спустя два года, как меня увезли - его не стало. Сердце.
Молча прижав её к себе, я разделил с ней ядовитую горечь утраты. Одинокая слезинка, скатившись по девичьей щеке, капнула мне на руку.
- Но хоть кто-то же у тебя есть? В смысле из тех, кого бы ты могла бы назвать семьей? - Первым нарушив молчание, мягко уточнил я.
Короткая пауза и она выдала:
- Папин брат - Дядя Линг. Он большая шишка в армии, и много раз помогал мне, в том числе и тем, что я смогла поступить сюда.
Ну хоть что-то.
