«Марина, Василина сообщила мне о возможности привязки огнедухов к камням. Я сделала для Дармоншира столько амулетов, сколько могла, чтобы не ослабить Нории, — писала Ангелина. — В каждом по восемь духов, и из каждого ты или тот, кому отдашь камень, может вызвать их по одному слову — «пламя». Срок привязки — год, надеюсь, этого времени хватит, чтобы мы выбили врагов с Туры. Обнимаю тебя крепко и передаю благодарность моего мужа. Ты и Пескам дала способ защиты — ведь мы были фактически беззащитны, а Нории, пока Пески не восстановились окончательно, не мог больше тратить силы на привязку водных духов. Сейчас, когда я способна постепенно создать небольшую армию, я спокойна. Спасибо тебе. Жду от тебя ответа, милая. Береги себя».
Я, улыбаясь и чувствуя, что вот-вот расклеюсь, взяла из лапок огнептицы бутылку, вытряхнула камни, пробежала глазами письмо от Василины. В ее камнях было по десять огнедухов, и сестричка очень просила позвонить, когда посылка будет доставлена.
Но это завтра. Сейчас я буду путаться в зевоте и всхлипываниях и точно не смогу сказать ничего разумного. Сентиментальность накатывала на меня с ужасающей скоростью: сестры думали обо мне, заботились…
— Что это? — спросил Берни, склоняясь рядом с двумя плошками и маслом.
— Это наши помощники, — сказала я, стараясь, чтобы голос мой не дрожал. Сложила амулеты на письма у поленницы и принялась наполнять миски, с удовольствием вдыхая терпкий запах апельсина от масла. — Подарок от моих сестер. Амулеты с огнедухами. Такими же, каких я вызывала для защиты замка. Сколько их… — пока пламенные гости с удовольствием лакали угощение, я посчитала камни. — Двадцать три! И в каждом по восемь-десять огнедухов. Нужно раздать боевым магам на фортах. Я научу, как ими пользоваться.
Собравшиеся слушали меня ошеломленно и недоверчиво.
— Но это же спасение Дармоншира, — медленно проговорил Бернард. Глаза его горели.
— Не спасение, — пробурчал Леймин скептически, — но огромнейшая помощь. Я сейчас же сообщу полковнику Майлзу. Нужно срочно их доставить.
— Я могу их отнести на форты, — предложил Энтери.
— Не стоит вам рисковать, господин виталист, справимся… — ответил старый безопасник.
Я, пригревшись у камина и почесывая саламандру по гребешку, начала дремать под начавшееся живое обсуждение, когда его прервал доктор Кастер:
— Марина Михайловна. Если вы позволите, я хотел бы осмотреть вас и уйти. Нужно сменить доктора Верфонсис. Я, конечно, и так вижу, что с вами все в порядке, но давайте сделаем все, как полагается.
— Конечно, доктор, — откликнулась я, с трудом поднимаясь. Наевшиеся духи застыли, глядя на меня сияющими глазами, и я махнула им рукой. — Идите в огонь. Спасибо за службу.
После осмотра доктор Лео заметил:
— Я не вижу причин возвращать вас в лазарет, Марина Михайловна. Вы совершенно здоровы. Конечно, мне хотелось бы услышать вердикт Энтери… — он повернулся к дракону, и тот своим глубоким голосом ответил:
— Течение виты полностью восстановлено, почтенный доктор. Марине просто нужен долгий здоровый сон.
— Прямо сейчас и лягу, — с чувством пообещала я.
— Прежде всего — ужин, — наставительно погрозил мне пальцем доктор Лео. — Продолжайте усиленно питаться.
Я кинула взгляд на накрытый стол и, несмотря на осоловелость, вспомнила о вежливости:
— Может, останетесь?
— Нет-нет, мне действительно нужно спешить, — махнул рукой доктор. — Амадея продолжала оперировать, несмотря на то что у нас похолодало. Хочу дать ей отдохнуть.
Кажется, в Вейне не только Берни пал жертвой чар суровых серенитских женщин.
— Госпожа, теперь вы можете объяснить, что случилось? — проговорил Леймин, когда ушел доктор и мы сели за стол. Даже капитан Осокин после моей настоятельной просьбы опустился на стул, но ел молча и мало, больше слушал. — Вы… на кого-то рассердились?
Историю с Софи мне действительно не забыли.
— Если бы я знала, — сказала я, грустно глядя на жаркое, которое мне положила Мария: таким количеством можно было накормить пять герцогинь. — Нет, я ни на кого не сердилась, Жак. Ничего подобного в семье не припомню. Я спрошу, конечно, у родных…
— То есть вы не способны это контролировать? — уточнил он требовательно. — И это может повториться в любой момент?
Я прислушалась к себе и чуть не заснула там же, за столом. Внутри было тепло. Никакого холода, никакого тянущего чувства.
— Не думаю, что это повторится, — произнесла я неуверенно. — Но не могу гарантировать, Жак. Так что, если вы считаете нужным, можете закрыть меня в подвалах.
— Ваша светлость! — негодующе воскликнул старик, и я усмехнулась. Наверняка ведь мысль изолировать меня пришла ему в голову. И разумная мысль, если быть честной.
