…Пришла ночь. Люди попрятались в ямы под юртами, а Мастер развел огромный костер и сидит себе под боком у спящей кобылицы, молоко пьет, лепешки ест. Засвистело вокруг, загудело, и спустилась со скал серебристая стая луней — совиными крыльями машут, змеиные пасти открывают. Увидели Мастера, набросились на него — тот их, смеясь, клинком сечет, словно и не боится, прыгает вокруг, дразнит, а они ветром вокруг рассыпаются и снова собираются. Час идет битва, два идет, три — никто верх взять не может.
Тут вдруг упал Мастер. Поднялся с трудом, клинки опустил и крикнул:
— Вижу я, что сильны вы, духи воздушные! Не справиться мне, сыну Инлия и Воды, с вами никак! Очень вы сильные, позор мне и горе! Отвернется от меня отец!
Духи загудели, перестали нападать, ближе подлетели, слушают. Ведь каждому похвала себе приятна, а уж перед создателем как не погордиться?
— Пойду руки на себя наложу, — кричит Мастер, — не вынесу обиды!
Духи вокруг замельтешили, засвистели — вот какие они могучие, самого могучего победили!
— Только позвольте вам поклониться, — говорит Мастер, — дары преподнести. Кувшины с молоком: думал себе забрать, но раз вы меня победили…
Всем известно — нет для воздушников слаще лакомства, чем молоко. Духи от жадности мимо Мастера как полетят, и один за другим в кувшины ныряют, один за другим пить начинают. А Мастер дождался, пока последний лунь в кувшин нырнет, и давай наскоро лепешками сырыми горлышки залеплять. Залепил, сверху знак Инлия запирающий на тесте начертил — и поставил в костер кувшины те запекаться. Стали лепешки от знака и огня твердыми, как камень.
Духи, когда молоко выпили, захотели выбраться — а нет пути обратно. Зашуршали они изнутри, застучали, стали на все голоса просить выпустить, обещали служить Мастеру, не обижать больше никого…
— И что, Чет их выпустил? — волнуясь, спросила Светлана.
— Нет, конечно, — ответил Вей Ши с гордостью. — Слово, данное в неволе, ничего не стоит, разлетятся — и ищи их потом, а еще и пакостничать начнут. Повесил на яблоню и так и оставил.
— Хорошая сказка, — улыбнулась Света.
— Это не сказка, — покачал головой наследник. — Сейчас земля в той степи так разошлась, что образовалось в ней длинное озеро. А у озера есть яблоневый лес. Посреди леса растет старая-старая яблоня, на ветках которой висят тридцать два запечатанных кувшина. И до сих пор в них шуршат, стучат и просят отпустить их духи. Я там сам был.
— Тридцать два? — уточнила Света. — А зачем же Чету сорок кувшинов молока нужно было?
— Кочевники его тоже об этом спросили, — усмехнулся Вей Ши. — А он ответил: «Голодным я очень был, люди! А вы мне ни поспать, ни пожрать не дали, сразу пришлось вас спасать».
Светлана смеялась так, что из дверей стали выглядывать слуги.
— Ты обязательно приходи завтра, — попросила она его на прощание, вытирая слезы от смеха. — Расскажешь мне еще историю про Чета?
— Расскажу, — буркнул Вей Ши с неловкостью: роль сказочника ему была непривычна. Подхватил корзину и ушел.
Снаружи, у стены он задержался, разглядывая из-за спин зевак и пришедших попытать счастья клинки учителя. Рукоятки мерцали голубоватым светом, освещая кривоватую, явно сделанную наспех надпись над ними:
