«К тебе», – не договорил он, но я поняла и прерывисто вздохнула от чувства стеснения в груди. Никогда не думала, что можно любить кого-то так, что от простого присутствия рядом хочется плакать и смеяться одновременно.
– Тогда я съезжу на форты, – проговорила я. – Попрошу Энтери снова меня сопроводить.
Я не спрашивала, но это было вопросом. И Люк, на секунду сжав мою руку, глухо ответил:
– Возьми с собой охрану. И будь осторожна. На какие ты поедешь?
– Седьмой и Восьмой. – Я долила себе еще молока, и Люк, уже допивший кофе, как-то странно посмотрел на мой стакан.
– Я могу с тобой съездить, – предложил Бернард с готовностью.
– Что, майор Лариди нынче служит в Седьмом? – ехидно поинтересовалась Рита.
– Нет, вернулась в Восьмой к своим серениткам сразу после нападения на Вейн, – буркнул Берни угрюмо. – Снова обучает снайперов. Но, – он посмотрел на меня, – я поеду вовсе не из-за нее. Мы… поговорили, когда она уезжала из замка.
Мы деликатно не стали спрашивать, чем закончился разговор. И так всем было понятно. Кроме Риты.
– И что она сказала? – с жадным любопытством спросила младшая Кембритч.
Бернард аккуратно складывал перед собой тканевую салфетку и молчал. В этом молчании Люк протянул руку к кувшину с молоком, налил себе, недоверчиво принюхался и начал пить.
– Милый, ты же ненавидишь молоко, – изумилась леди Шарлотта.
Все мгновенно переключили внимание с мрачного Берни на Люка.
– Я тоже так думал, – удивленно-настороженно отозвался мой супруг, отставив стакан. – И даже помню, какой мерзостью оно мне казалось. А сейчас – вкусно.
– Ничего удивительного, – фыркнула Рита, – змеи любят молоко, так что тебе сам Инлий велел.
– Верно. Вот и славно, – невозмутимо поддержала ее свекровь, – оно полезно для здоровья, я с детства тебе это толковала, Люк.
– Глядишь, так совсем правильным станешь, – проворчала я в его сторону.
Люк усмехнулся. Склонился к моему виску, чтобы поцеловать, положил ладонь мне на колено – мы сидели почти бедро к бедру – и неслышно сообщил, касаясь губами уха:
– Нам с тобой это не грозит, детка.
– Очень на это надеюсь, – пробормотала я так же тихо, усиленно улыбаясь родственникам, разглядывающим нас с разной степенью умиления, и чувствуя, как Люк медленно двигает ладонью по внутренней поверхности моего бедра, подтягивая ткань платья вверх. Пальцы его обжигали кожу, и я едва удерживалась, чтобы не закусить губу или не засмеяться.
Он снова поцеловал меня в висок, и я прикрыла глаза. Его точно никакая смерть не исправит. И слава богам.
– Боги, это так сладко, что мне не нужен десерт, – восхитилась Маргарета.
– Завидуешь? – беззлобно хмыкнула я, сжимая ноги, ибо мой муж уже начал вытворять что-то почти неприличное.
– На самом деле, да, – призналась она со смешком. – Это лучше, чем когда вы были в ссоре.
– Маргарета! – укоризненно одернула ее мать.
– Что? – откликнулась Рита с невинным видом. – Как будто мы ничего не замечали! Да с вами за одним столом было невозможно находиться. Хотя иногда это было даже забавно.
– Н-не скажи, – пробормотала я и, с невозмутимым видом погладив балующегося милорда по ноге, впилась в нее ногтями. Люк едва слышно засмеялся, но понятливо опустил платье и сжал мои пальцы. И хорошо, а то еще немного – и я точно начала бы краснеть. А затем выволокла бы его светлость из столовой, чтобы наконец оторваться от души.
– Чем сейчас займетесь? – безмятежно поинтересовалась леди Лотта.
Я ощущала, как Люк смотрит на меня, и изо всех сил старалась не рассмеяться.
– Пока я здесь, надо поприветствовать слуг, – проговорил он, лаская мои пальцы. – Попрошу Ирвинса их собрать.
– Конечно, – поддержала я серьезно.
– И пообщаться с доктором Кастером. – Он дразнил кончиками пальцев кожу у моего брачного браслета. – И с персоналом лазарета. И с больными.
– Безусловно, – снова откликнулась я почти недрожащим голосом. Его прикосновения делали меня нетерпеливой. И безрассудной. Словно не было этих месяцев войны, боли, нервов, словно мы все еще были теми безумными влюбленными, которым весь мир нипочем, только бы быть рядом.
– И с Леймином по поводу охраны замка, – продолжал Люк задумчиво.
– И с Майки, – подсказала я нежно, снова проскользив ладонью по его бедру.
– Да, – хрипло проговорил Люк. – С Майки. Точно.
– И еще в твоем кабинете два ящика писем. – Я повернулась к мужу, глядя ему в глаза и продолжая его поглаживать. Он криво усмехался – мол, смелее, детка, – и даже чуть откинулся на стуле, словно приглашая забраться верхом, расстегнуть рубашку и целовать, пока в глазах не потемнеет.
Видят боги, я едва удержалась.
– Мы обязательно посетим кабинет, – пообещал он так многозначительно, с такой тьмой в глазах, что я от греха подальше убрала руку и с неловкостью поглядела на родных: всем должно было быть понятно, что мы занимаемся непотребством. Но то ли Кембритчи были так хорошо воспитаны, то ли мы за время отношений в совершенстве овладели искусством маскировки, но взгляды их были полны только доброжелательного интереса.
– Много дел, – сказала я им сожалеюще.
