Убрал полотенце – оказывается, он сбрил остатки волос на голове и клочки щетины на лице. Усмехнулся мне в зеркало.
– Теперь я выгляжу не так дико.
– Получше, – согласилась я, подходя и вставая рядом. Провела рукой по его влажной спине, поцеловала в плечо, разглядывая Люка в зеркале. Худощавый, жилистый. Длинное лицо, угловатость которого скрадывалась пятнами ожогов, светлые глаза, отсутствие ресниц, бровей и волос, большой нос с горбинкой.
– Сейчас очень заметно, что ты потомок Инлия, – проговорила я со смешком. – Почти одно лицо с Луциусом Инландером.
– Да, – согласился он задумчиво и невесело.
– Легко представить тебя рыжим. – И я с удовольствием похлопала его пониже спины.
– Надеюсь, это так и останется в твоем представлении, – иронично отозвался Люк. – Мне не хотелось бы вздрагивать каждый раз, когда гляжусь в зеркало.
– Но глаза-то цвет поменяли, – заметила я.
– И я бы очень хотел знать почему, – проворчал он, приобнимая меня одной рукой, а второй пытаясь распаковать зубную щетку. – И почему я вообще жив. Не то чтобы я был против, но нужно понимать. Правда, мне есть у кого спросить…
Стоять рядом, прижимаясь к нему, обнаженному, было восхитительно. А смотреть, как он мучается с упаковкой, – уморительно. Меня вообще многое смешило этим утром.
– Может, будет проще, если отпустишь меня? – намекнула я.
– Не-а, – промычал муж, прижимая еще крепче и дергая картон зубами. Я захихикала, отобрала упаковку и, вскрыв, отдала щетку.
Люк лениво чистил зубы и наблюдал за мной – а я, прислонившись спиной к мраморной плите умывальника, водила пальцем по рваным следам на его свободной руке.
– Я тут узнал, что, пока лежал поленом, моя жена героически защитила Вейн, – проговорил он невнятно. – Расскажешь? Я видел огнедухов в Третьем форте. И Леймин показал мне камни. Сегодня же передам благодарности твоим сестрам.
– А что тут рассказывать? – ответила я, не поднимая глаз. – Оказалось, что я не совсем бесталанна и способна вызывать огнедухов. Просто выхода другого не нашлось, когда эти твари с неба посыпались. Страшно было безумно.
– Отчаянная детка, – усмехнулся Люк с такой отчетливой гордостью, что мне снова захотелось плакать. – Как бы я хотел это видеть.
– Могу показать, когда буду делать привязку к фортам, – сказала я осторожно. – Я не все крепости успела охватить, там еще много работы.
Он помолчал, и я подняла на него глаза: будет возражать, нет?
– Насколько это опасно для тебя и детей? – спросил он со вздохом. В глазах его не было отрицания – только чувство вины.
– Если не увлекаться, то не опасно. – Я обхватила мужа за руку, успокаивающе прижалась к плечу губами, и он снова начал медленно водить щеткой по зубам. – Я не буду рисковать, обещаю. И тратить много крови. Два форта за поездку, не больше. Да, есть камни с огнедухами, но камни пригодятся вам в наступлении. Глупо не использовать мои возможности, Люк, чтобы на фортах осталась хоть какая-то защита.
– Глупо, – согласился он тяжело. И замолчал – я расценила его молчание как вынужденное, выболевшее согласие и, чтобы отвлечь, принялась целовать в плечо, в шею, легко прикусывать за ухо, пока он не усмехнулся и не расслабился, продолжая размеренно двигать щеткой.
На светлой коже выше локтя были очень заметны длинные и темные ошметки, которые совершенно непонятным способом вросли в новую руку, хотя должны были как минимум отмереть.
– Непостижимо, – проговорила я, покачав головой. Присела, разглядывая его ногу: муж с глухим смешком отодвинулся, давая мне потрогать границу отросшей голени. Она была очень заметна по безволосой коже ниже. – Если бы виталисты так умели… сколько бы калек можно было поставить на ноги!
– Вот теперь я вспомнил, что женился на медике, – хмыкнул Люк невнятно. Я поглядела на него снизу вверх – муж двигал зубной щеткой и смотрел на меня потемневшими глазами.
– Кто-то собирался упасть в голодный обморок, – напомнила я шепотом и поцеловала его в бедро, потерлась губами о живот, с наслаждением вдыхая чистый запах кожи. – А нас ждет завтрак…
– Детка, – прохрипел он, запрокидывая голову, – какой завтрак? Если ты не сдвинешься чуть ниже, я точно упаду.
– Тогда не будем рисковать, – прошептала я, улыбаясь. Поднялась, отступила к выходу.
Люк поспешно, почти давясь, полоскал рот. Я открыла дверь.
– Марина, стой на месте, – хрипло приказал он, потянувшись к полотенцу и глядя на меня в зеркале. Глаза его горели.
– Да, милорд, – ответила я со смешком и прижалась к стене, наблюдая, как торопливо он вытирает лицо, как разворачивается, двигается ко мне. Его еще немного шатало, но Люка это не смущало.
Мы целовались как одержимые, не в силах оторваться друг от друга. Мне казалось, я с ума сойду от жадности – так хорошо было чувствовать его под ладонями, горячего, сильного, гибкого, так невозможно, до боли сладостно узнавались вновь крепость этих рук, и вкус губ, и требовательность, и тот самый беспомощный взгляд, от которого у меня дрожь пробегала по телу. С Люком я всегда забывала обо всем – забыла и сейчас.
