– Простите, – повторил он, глядя на ее мягкие губы, внимательные грустные глаза и трепещущие от достающего даже сюда ветра вихры светлых волос. – У меня тоже не было никого… никогда так не было…
Она первой отвела взгляд. Вздохнула, прижимаясь щекой к его груди.
– Разве ради этого вы не хотите выжить? – спросила вдруг совсем по-взрослому, словно разом перемахнула лет через двадцать.
– Хочу, – проговорил Макс, чувствуя, как тепло, мягко, непривычно расслабленно становится на душе. – Но еще больше я хочу сберечь вас, Алина.
Она вскинулась и только хотела что-то сказать, как слух его уловил в шуме ветра изменения. И Макс закрыл ей рот ладонью и неслышно, почти одними губами предупредил:
– Тс-с-с. Мы не одни. И ветер в их сторону. Могут учуять.
Алина с ужасом подняла голову, наконец-то заметив, как усилился ветер.
– Не успеем улететь? – прошептала она.
Макс покачал головой и замер, прислушиваясь.
Человеческие голоса и верещание инсектоидов стали слышны сквозь вой и свист ветра через несколько секунд. Алина испуганно прижималась к стенке ствола, почти не дыша; Макс, стоя посреди, смотрел в сторону, откуда приближались враги. И слушал.
Он потом подумает, что опять расслабился и позволил себе потерять бдительность. Не сейчас.
Верещание стало громче, один из инсектоидов взвизгнул поблизости.
– Если начнется, – проговорил Тротт едва слышно, – вы бросаете меня и улетаете. Поднимаетесь как можно выше, чтобы избежать стрел; раньяров я не слышу, но все равно смотрите по сторонам. А затем летите вперед, чтобы восходящее солнце оставалось слева. Вам нужен такой же папоротник, как тот, в котором мы прятались от охонгов перед землями дар-тени. Помните? Винтовой, с запахом лаврового листа и алоэ – я видел такой шагах в двухстах отсюда, когда осматривал вечером окрестности. Спрячетесь в нем.
Она не стала спорить, лишь задышала тяжело и кивнула.
Визг раздавался теперь, казалось, со всех сторон, как и окрики наемников. Ветер доносил лишь обрывки, но Макс успел разобрать некоторые фразы:
– Падаль учуяли, что ли?
– Или самка тут пробегала?
– Да иди ты смирно, тварь!
Глаза Алины были огромными, сама она казалась бледной как полотно. Он слушал, поворачиваясь на пятках вслед за проходящими мимо; ветер усиливался, охонги начинали беситься….
– Да что с ними? Ведут себя так, будто… – услышал Макс, выругался, призывая Дезеиды, и тут тонкий ствол с нескольких сторон взрезали острые лапы-лезвия. Алинка взвизгнула, отскочила к Тротту.
– Прочь! – рявкнул он, и она взмыла вверх, мгновенно скрывшись из виду. В следующее мгновение Тротт ударил крыльями по воздуху и вылетел из расщелины ствола.
В глаза било солнце, от ураганного ветра на миг загудело в голове. Макс повернулся, накрывая себя щитом, мазнул взглядом по противникам – не меньше двух десятков охонгов со всадниками, которые пришли в себя и с руганью щелкали арбалетами, заряжая их, – и по Алине: принцесса мгновенно поднялась очень высоко, и теперь ее крылатая фигурка скрывалась далеко над деревьями. За ней тем не менее рвануло пятеро нейров, и Макс понесся следом – чтобы остановить их, чтобы не оставлять ее в опасности.
Лес разогревался утренним солнцем. В лицо бил ветер, по щиту стучали стрелы, визжали охонги, понукаемые наемниками, но Тротт не оглядывался. Он обрушился за спину последнего из преследователей – свернул ему шею, сбросил с охонга. Сжав инсектоида коленями, нащупал вырост, с помощью которого им управляли, и заставил тварь повернуть и помчаться навстречу своим же, тоже бросившимся в погоню. А сам встал на хитиновую спину, поймал порыв ветра и прыгнул назад, чтобы догнать следующего нейра.
Тот увидел его, увидел, что случилось с соратником, засвистел, привлекая внимание тех, кто несся впереди, и начал петлять. Молодой, с заплетенными по традиции дальней провинции волосами, он управлял охонгом так, будто родился на его спине, виртуозно уходя от бросков Макса.
Просвистел нож – если бы не щит, лежать бы инляндцу сейчас с лезвием в груди. Второй, третий… нейр метал их одной рукой, легко приноровившись к порывам ветра, пригибаясь к сочленениям холки охонга, выигрывая гонку, и Макс даже на мгновение почувствовал сожаление, когда противник ошибся и удалось предугадать следующий прыжок инсектоида.
Молодой боец не упал, даже когда призрачный клинок пронзил его сердце. Его охонг так и мчался вперед, хотя хозяин был мертв.
Следующие трое уже ожидали Тротта – повернули навстречу: двое начали обходить Макса со сторон, раскручивая сети с утяжелителями, а третий, держась позади, с невероятной скоростью перезаряжал арбалет и бил по крылатому врагу тяжелыми болтами. Со спины тоже с сухим треском сыпались толчки – болезненные, но еще терпимые.
