Генерал Тмир-ван был бойцом опытным и не поддавался эмоциям. Поэтому, выслушав тех, кого отправили на поиски погибших, он понял: посылая людей в погоню, он будет терять их. Приказал выставить вокруг всех межмировых врат, расположенных меньше чем в полудне ходьбы друг от друга, несколько колец обороны, ибо даже колдун не способен справиться с сотнями раньяров, тысячами воинов и тысячами стрел. И велел отправить патрули в окружающие равнину леса с обязательной перекличкой пять раз в день – заодно и дело для скучающих наемников, а если пропадет кто, будет время подготовиться к появлению колдуна.
Всего за сутки по десяткам тысяч человек, ожидающих своего череда у порталов, разлетелись слухи. Говорили, что был это колдун или вовсе мертвый дух; во время боя смеялся он, как безумный, а двигался так быстро, что раньяры на его фоне казались неспешными слизняками. Народное творчество везде развивается стихийно – и вот уже вечерами стали рассказывать, что пришел он на Лортах то ли за рабыней, которую похитили у него в другом мире, то ли за братом или сыном – и не успокоится и будет убивать, пока не найдет ее или его. Панику вызывали подобные слухи и разговоры, началось дезертирство – и генерал Тмир-ван только плетьми выдумщикам и публичным скармливанием беглецов охонгам смог вернуть в армии порядок.
Но оставлять такого врага за спиной было глупо, и он сразу же написал письмо императору Итхир-Касу с просьбой обратиться к богам, чтобы волей и силой своей они помогли найти пришельца, ибо был он опасен, простым воинам как колдун неподвластен – только богам можно было убить его.
Раньяр через несколько дней принес ответ с приказом искать колдуна самостоятельно. Богам найти чужака на своей земле не удалось.
Василина
Последнее перед обедом совещание завершилось, и ее величество потрапезничала в узком семейном кругу – с мужем и детьми. Затем Мартину и сыновей, которым в честь возвращения матери разрешили не посещать дворцовый детский сад, родители отвели в детскую.
Василина посидела в кресле, то и дело обнимая подбегающих мальчишек и протягивая руки только-только начавшей ходить дочке. После долгого отсутствия вдруг стало очевидно, что волосы у сыновей, светло-русых с рождения, выбеливаются – сейчас у старшего оттенок уже почти сравнялся с ее собственным. Будто снятие личины с нее отразилось и на них.
Огнедух Ясница не показывался: принцы и принцесса так заиграли его с утра, что он ретировался в камин и не реагировал на периодические зазывания мальчишек.
Василина приказала себе встать – но осталась сидеть, воркуя с детьми, и устало обмолвилась мужу, что за окном весна, а у нее даже нет времени подышать свежим воздухом.
– Я никак привыкнуть не могу к звукам, голосам и цветам, – сказала она тихо. – Как не со мной все. Если бы можно было, как раньше, уйти к нам в поместье, чтобы я пришла в себя! Мне кажется, у меня от информации скоро голова лопнет.
Байдек, не говоря ни слова, позвонил Тандаджи. Совещание по вопросам безопасности было перенесено на час, а принц-консорт вывел жену и детей в парк. Они пошли без няни, как совершенно обычная семья: Мариан в гвардейской форме, с коляской, в которой сидела Мартина, Василина, одетая в легкое синее пальто и держащая за руки сыновей. Принцы радостно и чинно вышагивали рядом с родителями. По пути они зашли на псарню и взяли с собой щенков, подаренных Кембритчем, которые выросли уже выше четырехлетнего Андрея.
Смирения у сыновей и у собак хватило ненадолго, и вскоре они с криками, смехом и лаем начали носиться вокруг взрослых.
Мариан детей не окорачивал, а лишь организовывал, командуя то добежать до вон того дерева, то поскакать на одной ноге. Мартина, воплями вытребовавшая себе свободу, топала по дорожке, покачиваясь и расставив руки, – и суровый принц-консорт с нежностью улыбался, подхватывая ее, кидая в небо и не забывая следить за мальчишками.
Василина же в конце концов присела на скамью с деревянной спинкой, на которой искусно были вырезаны кленовые листья, запрокинула голову к небу и закрыла глаза. Пахло свежей землей, теплой зеленью и древесной корой, и прохладный ветерок шевелил волосы, гладил по лицу и рукам. Королева так и осталась сидеть, периодически открывая глаза, поглядывая на детей и мужа и слабо улыбаясь.
С утра она уже успела поговорить с Ангелиной – сестра позвонила, когда Василина шла с подземного этажа Зеленого крыла, позвонила из Теранови, и королева, невозможно соскучившаяся по родным и сама срочно собиравшаяся связываться с теми, с кем была такая возможность, проговорила с ней не меньше часа.
– …Как я счастлива, что ты вернулась, Васюш. Ты моя храбрая сильная сестра.
– Сама не знаю, как это у меня получилось, Ани.
– Но получилось же. Я посмотрела новости здесь, в Теранови. Боги, этот огнедух невероятно огромен! Записи крутят по всем каналам целый день. У меня дух захватывало только смотреть на это, а каково было тебе?
– Страшно, сестренка.
