– Да-да, в тот раз и впрямь случилась прискорбная ошибка. – Аджана предложила ему тарелочку с ломтиками пряного пирога. Ее голос звучал мелодично, тихо и ласково, как льющееся из фляги вино. – Это больше не повторится. В «Местечке Аджаны» гостям помогают воплотить в жизнь именно те фантазии, которые они желают. Расслабься и не сомневайся: все будет как надо.
Через полчаса, когда завершились приготовления, шаман был слегка пьян и чуть не взрывался от страсти, распаленной искусными речами Аджаны. Мадам повела его на третий этаж с ритуальной медлительностью, приостанавливаясь на каждой лестничной площадке, чтобы он мог отдышаться и сквозь щели в занавесках узреть сцены самозабвенных оргий, которые должны были усилить его возбуждение. Наконец у двери верхней комнаты Аджана достала из недр пышного одеяния ключ и вручила ему со словами:
– Замок смазан и готов. Входи и наслаждайся.
И ушла, оставив шамана у двери. Он чуть помедлил, потом вставил ключ в замочную скважину, повернул и вошел в маленькую спальню, пропахшую благовониями.
По углам горели ароматические свечи, давая больше дыма, чем света. Когда он вошел, пламя дрогнуло, и на стенах заплясали тени, словно нетерпеливые зрители. Через единственное небольшое окно виднелась равнина за городом, залитая тусклым звездным светом. В центре комнаты находилась девушка, привязанная к перевернутой Y-образной раме, которая висела на веревках, прикрепленных к системе блоков; руки шлюхи были связаны над головой, ноги – раздвинуты вдоль нижних ответвлений. Ее недавно смазанное маслом тело поблескивало, темные волосы блестели влажным. Она была накрашена в южном стиле, с густо насурьмленными веками и нарисованными на щеках ихельтетскими символами, хоть под краской скрывалась явно не трелейнская порода. Девушка была очень молода и, как он заметил, испугана.
Полтар издал удовлетворенный возглас, вырвавшийся будто из самого нутра.
– Ты не зря меня боишься, шлюха, – проговорил он хриплым голосом, спиной закрывая дверь. – Я причиню тебе боль, которую ты заслужила.
Аджана, спускаясь по лестнице, вздрогнула от первых криков и поспешила туда, где их не было слышно.
К моменту жестокого соития Полтар тяжело дышал, а его ладони болели от бесчисленных ударов. Он схватился за шкивы и опустил деревянную раму вместе с прикрученным к ней грузом так, чтобы можно было надменно взглянуть сверху вниз на плоть, быстро покрывающуюся синяками. Первоначальные крики о помощи сменились тихими мольбами, когда девушка поняла, что никто не спасет ее от чтимого клиента – и все равно она опять вскрикнула, когда он пронзил ее. Кончил шаман почти сразу: скопившееся напряжение вырвалось из него, не успел он совершить и дюжину толчков. Руки, вцепившиеся в груди девушки, расслабились, и Полтар повалился вперед. Из его рта вытекла струйка слюны и капнула на ее тело.
– Ох, Уранн… – выдохнул он, вытирая губы. – Ох, боги мои…
Внезапно нахлынула боль, очень сильная и непостижимая. Его член будто зажали в кузнечных тисках, и кто-то принялся закручивать винт. Он завопил и попытался отскочить от девушки, но соответствующая часть анатомии этому воспротивилась. Он растерянно взглянул вниз, на себя, и от увиденного в зыбком свете из его рта вырвался высокий, почти женский крик. Между бедрами девушки вместо сообразного органа возник сжатый кулак, чьи пальцы грозили вот-вот раздавить сморщенный пенис шамана.
– Не уходи так быстро, – сказал кто-то устами проститутки.
Он поднял глаза и увидел, что глаза девушки снова открылись, а нарисованная маска похоти уступила место чему-то неподдельному. Шлюха глядела с соблазнительным прищуром, и не успел шаман глазом моргнуть, как ее шея изогнулась, голова приподнялась от рамы и потянулась к нему. Он отпрянул как мог, но голова – совсем как у гадюки – двинулась следом, и раздалось тихое пощелкивание растягивающегося хребта. Мышцы лица девушки скручивались в мерцающем свете свечей, будто вселившееся в нее существо обживалось в человечьей плоти, которую давно не примеряло.
– Ты призвал нас, – с иронией продолжил голос, который не принадлежал молодой шлюхе. – С какой целью?
– У… ох… Уранн? – с трудом проговорил шаман, дрожа словно в лихорадке.
– Нет. – Лицо чуть приблизилось и попыталось улыбнуться. – Но близко. Полагаю, ты знаешь меня как Келгрис.
Даже находясь во власти безграничного ужаса и боли, Полтар изумился. Келгрис, Владычица Первой крови и Сокола, повелевала беззубыми ритуалами воронаков, ее милости добивались молодые влюбленные, женщины в тягости и иссохшие старухи-травницы. Скаранаки, увлеченные воинскими ритуалами, давным-давно о ней забыли. Ее именем ругались дети, иной раз оно могло стать поводом для непристойных шуток о маджакской загробной жизни, но в остальном…
Из уст проститутки вырвалось шипение, давая понять, что сходство со змеей неслучайное.
