С другого боку к Аэлло прижалась трясущаяся от холода амазонка.
– Это не я, – скромно сказала гарпия, – это моя тетя Келена так говорит.
– Чудно, – проклацала зубами амазонка. – Как же твоя тетя Келена может быть столь сведуща в премудростях отношений между полами, если гарпиями бывают только женщины?
Аэлло скромно ответила:
– А вот так! Подарку-то она родила. И не сама, а с чьей-то помощью, между прочим!
– Что ты говоришь!
Аэлло не ответила на выпад. Она почувствовала, что начинает согреваться, и хоть дрожь не торопилась покидать тело, решила продолжить прерванный разговор:
– Маг обманывает вас, Семко. Обманывает сагатов, обещая вам Золотой Талисман. Ему нужны жизни, чтобы выстроить портал и самому перенестись к Атлантии.
– А когда он перенесется к Атлантии, ищи-свищи его, как ветра в поле, – буркнула Брестида, согреваясь под крылом Аэлло.
Семко не ответил, но гарпия поняла, что внимательно слушает, и продолжила.
– Этот Рубиновый Трезубец – древний артефакт. В рубине заключен демон… Мы с Брестидой видели, как маг говорил с демоном камня! Мы слышали, как маг хвастался, что обманывает дикарей-сагатов! Обманывает… и получает жизни…
Аэлло выдержала паузу, позволяя юному сагату осмыслить сказанное.
Наконец, тихим голосом тот спросил:
– Но зачем? Зачем это ему…
– И магу, и демону нужна наша подруга, ихтионка Селина. Оба хотят отнять у нее камень души, как отобрали уже у двадцати ихтионов. Развед-отряда, что конвоировали Рубиновый Трезубец в Атлантию. Они сейчас у нас, в Цитадели. Точнее, у Селины.
– Ты видела их? – спросила Брестида. – Ихтионов?
Аэлло покачала головой, но вспомнив, что в темноте ничего не видно, ответила:
– Селина говорила, что им стыдно показываться на глаза… и стыдно возвращаться домой, в Атлантию. Сейчас я понимаю, почему. Они лишились камней души, и это сильно ослабило их. Селина была такая дерганая, задумчивая… Это из-за этого. Она все думала, кому могли понадобиться камни души… И вспоминала слова Оракула, та рассказывала легенду о демоне, что заключил в камень один из сильнейших ихтионов-хранителей, Исихат Воин… Она говорила мне, ну как, пыталась объяснить… но я плохо слушала.
– Интересно, чем была занята? – медовым голосом спросила Брестида. – Часом, не пакостями, причем невинной мне?
– Невинной, – презрительно хмыкнул Семко.
Брестида тут же наградила его тычком. Семко не остался в долгу. Поскольку вся эта толкотня шла через Аэлло, та запротестовала:
– Ну уж нет! Ведете себя, как дети.
Амазонка тут же прекратила, явно вспомнив, кто на самом деле здесь «дети». Семко тоже враз унялся, он явно не хотел, чтобы калавинка считала его ребенком.
– Если все, как ты говоришь, калавинка, – сказал он, – мага надо остановить.
– Надо, – согласилась Аэлло. – И Селину предупредить. Причем это связано. Она же училась у Оракула, значит, наверняка что-то придумает! Но как добраться до Селины, если до шаманок, что могут открыть портал не так-то просто добраться?
– Хм, – хмыкнула Брестида. – Предлагаю решать проблемы по мере их поступления. Прежде чем остановить мага и планировать добраться до Цитадели, у нас есть дело поважнее.
– Какое? – спросили Аэлло и Семко в один голос.
Брестида даже глаза закатила, но в темноте этого никто не увидел.
– Выжить на завтрашней охоте!
Аэлло и Семко промолчали, но оба вздохнули.
– А чтобы выжить, надо хоть немного отдохнуть и набраться сил. Поэтому спите уже, – недовольно буркнула Брестида, и добавила: – дети…
Вскоре раздалось тихое посапывание, которое вскоре прервал тихий голос Семко.
– А ты правда отдала Красу сердце?
Темнота зарычала голосом Брестиды.
– Аэлло, – раздался тихий, вкрадчивый голос.
Аэлло даже представить не могла, что у Брестиды может быть такой голос.
– Аэлло… вставай же! Скоро за нами придут.
Гарпия сонно заморгала и принялась тереть глаза.
– Тут непонятно, ночь или уже утро, тьма такая, что хоть сама на скале раскладывайся, – пробурчала она. – Б-р-р… и холод! Нет ли какого старого тряпья? Можно совсем-совсем древнего, даже сырого… Чтобы вызвать огневушек.
– По-моему, там что-то было, в углу…
Чиркнув пару раз чешуйками, гарпия осмотрелась. Между пальцев Аэлло закачался зевающий огневичок. Тут же начал трястись в холодной сырости подвала, даже колпачок натянул чуть ли не по пояс.
В углу, в который указывал Семко, нашлись почти истлевшие обрывки одежды и чьи-то кости. Аэлло пришлось постараться, чтобы уговорить огневичка принять сие в виде подношения. Но когда дух огня, оскорбленный в лучших чувствах к некой сестре ветра все же снизошел, гарпия, амазонка и сагат немного согрелись, подставляя огню то один бок, то другой.
– Обувай чирики, – сказал парнишка Аэлло, разуваясь. – Прямо поверх своих пинеток натягивай.
– Что? – не поняла Аэлло.
– Чирики, говорю, обувай, – сказал Семко.
– Это так называется?
Аэлло принялась рассматривать предложенный обуток. Узкие носы, ремешки крепятся к ногам. Длинные ножки Аэлло можно обмотать до колен и даже чуть выше. Похожая обувь на Брестиде.
– Они мягкие, но прочные, – сказал Семко.
