Белые и толстые, как веревки волосы. Длинные белые хламиды, что стоило хозяевам погибнуть, тут же принялись зарастать мхом. Узкие, сплющенные с боков лица, словно черепа, обтянутые кожей. Посмертные оскалы обнажили зубы – чуть голубоватые, остро заточенные, не только клыки, все зубы заканчиваются похожими на иглы верхушками. Из-под покрывающихся мхом одежд торчат покрытые шерстью ноги с копытами.
– Вилы, – важно сообщил Семко, ни к кому конкретно не обращаясь, и принялся вытирать саблю травой.
Гарпия присвистнула и негодующе уставилась на взрослого сагата.
– Вот спасибо, – ехидно заметила Аэлло. – Значит, ты думал, что я – это она. Оно. Они! Так себе, кстати, прекрасный лик.
– Бывают и страшные, – сухо заметил Грико, пожимая широченными плечами. Он махнул могучей рукой указывая направление. – Там речушка впереди. Заодно и перекусим.
Аэлло замерла с открытым ртом, словно у нее вдруг закончились все доводы. Крылья за спиной распахнулись, и гарпия первой устремилась вперед.
Когда спустя какое-то время, отжимала волосы, стоя по колено в воде, в чистом и свежем, хоть и очень мокром и холодном платье, на берегу появилась Брестида. Нахмурившись, амазонка попробовала воду и вздохнула с обреченным видом. Она обернулась, прислушиваясь, затем кивнула и пояснила Аэлло:
– Они сюда не сунутся. Сказала, руки пообрубаю.
Гарпия не ответила. Склонила голову набок, прищурилась, наблюдая за амазонкой.
Та быстро освободилась от кожаных доспехов, одним движением размотала короткую юбку, обувь сняла в последнюю очередь.
Аэлло со странным выражением на лице продолжала наблюдать за ней.
Наконец, Брестида скользнула в речку, миновала гарпию, выдохнула и присела на корточки, чтобы в следующий миг вскочить, как ошпаренная и принялась жадно хватать ртом воздух. Переведя дыхание, Брестида быстро нагнулась, набрала полные пригоршни мелкого речного песка и стала ожесточенно тереть все открытые участки тела.
Аэлло вышла на берег, и замерла, не спеша обуваться. Она по-прежнему не сводила глаз с амазонки.
– Да что-такое-то? – спросила амазонка, когда, клацая зубами, вылезла на берег и столкнулась взглядом с гарпией.
– Ни-че-го, – почти пропела Аэлло, продевая в подсохшие волосы пальцы и медленно ведя вниз. – Ни-че-го… Но похоже, дарить сердце врагу – это твоя судьба!
– Ты бы помолчала, – зло сказала Брестида. – Мала еще.
– Может быть и мала, – не стала спорить Аэлло, невинно хлопая ресницами. Усмехнувшись, ехидно добавила. – Но не слепая!
Прежде, чем амазонка успела что-то сказать, гарпия потянула носом, оборачиваясь.
Издав настоящий боевой клич: «Мясо!!», она скрылась в кустах, сверкая розовыми после мытья пятками.
– Как лань по кукурузе, – беззлобно пробормотала ей вслед амазонка. Она перевела взгляд на небо и улыбнулась.
– Утром выйдем отсюда, – проговорил с набитым ртом Грико, и, не успев прожевать, снова вгрызся в сочный, истекающий жиром, ломоть.
Амазонка кивнула и что-то промычала в ответ, блаженно закатывая глаза.
На лице гарпии мелькнула усмешка и она подмигнула амазонке с таким видом, мол, а я что говорила.
Брестида вздохнула, поспешно глотая не разжеванный кусок и закашлялась.
Ехидно улыбаясь, гарпия с деланой заботой постучала амазонку по спине. Кашель амазонки приобрел нотки негодования.
– Что ты говоришь, Брестида? – невинным тоном поинтересовалась Аэлло, и не дожидаясь, пока амазонка ответит, подхватила самый большой кусок из оставшихся. Ойкнула, обжегши пальцы, и принялась отрывать зубами куски и одновременно дуть, что получалось плохо.
– Я говорю, если будет на то воля луны, – пробормотала амазонка.
– Не знала, что амазонки такие суеверные, – сокрушенно призналась гарпия, усиленно работая челюстями. – Этому должны быть причины… Чтобы это могло быть…
Брестида сверкнула зелеными кошачьими глазами, но не ответила.
Аэлло сосредоточенно наморщила лоб и прищурилась.
Брестида оторвала зубами кусок, не сводя глаз с горла Аэлло с таким красноречивым видом, что гарпия заморгала, но тут же снова нахмурилась, словно думает о чем-то очень серьезном.
– Не думай, калавинка, – попросил ее Семко, облизывая пальцы. – Ты станешь старой.
Брестида хмыкнула.
– Женщинам вообще думать вредно, – сообщил Грико, сыто отваливаясь на ствол дерева за спиной.
Тут уже обе уставились на него мрачнее туч.
Поляна, на которой решили сделать привал, метрах в ста от воды. «Чтобы не засыреть к утру от тумана», сказал Грико, и с ним никто не стал спорить. Прежде, чем луна посеребрила стволы деревьев и выбелила лишайники и свисающую с веток паутину, сагаты подстрелили трех крупных зайцев, а гарпия с амазонкой развели костер.
Брестида ловко воткнула в землю колья, и нанизала на длинную ветку сразу три освежеванные туши.
Не успела зайчатина покрыться корочкой, как от нее ничего не осталось.
Сем забросил кости в ближайший куст и Аэлло вздрогнула, когда ветки зашевелились и раздалось чавканье и урчание.
– Не бойся, калавинка, – сказал юный сагат. – Отдыхай. С нами тебе нечего бояться.
