И в этот момент в кармане Бориной куртки, застегнутой на пуговицу и еще для надежности залепленной «липучкой», загудел сигнал вызова спутникового телефона.
Зернов глянул на Алексея расширенными глазами, оторвал липучку и сунул руку в карман. Он попятился назад на коленях, с разгону ткнувшись задом в толстое плотное переплетение стволов кустарника. Большой куст покачнулся и зашуршал, осыпаясь сухими листьями и тонкими веточками.
Алексей на секунду закрыл глаза от отчаяния, затем быстро подвел прицельный уголок в оптике прямо в туловище плотного чеченца и выдохнул воздух.
– Без приказа не стрелять, – сказал он и услышал, как его команду вполголоса продублировал парень из ОСОНа.
(На таком расстоянии снабженная глушителем специальная снайперская винтовка является наилучшим оружием для убийства. Негромкий хлопок выстрела совершенно затеряется в шуме летнего леса, а сто метров – это идеальная дистанция для прямого полета тяжелой пули. Всем было понятно, что если кому и удобнее открывать огонь на поражение в подобной ситуации, так только снайперу.)
Никто из боевиков не обратил никакого внимания на внезапно зашевелившийся куст, да еще так далеко, но все-таки один из них, тот, который доставал какие-то мешки из багажника «Нивы», распрямился, приложил руку ко лбу и стал вглядываться в лес.
– Не двигайся, Боря, – сказал очень спокойно Алексей, медленно переводя ствол оружия на внимательного боевика и прицеливаясь в него. – Не двигайся, так и стой, если дернешься, не тебя именно заметят, а твое движение, даже в камуфляже… стой, как собака, неподвижно, как будто ты учуял дичь.
Телефон в кармане Бори продолжал вибрировать и гудеть, но оперативник, полностью доверявший своему другу во всем, что касается так называемых «действий в горно-лесистой местности», замер…
Через несколько томительных секунд чеченец опустил руку, постоял, подумал, а потом взял из багажника большой тяжелый мешок, вскинул на плечо и потащил его к раскидистой акации, стоявшей за дорогой, на широкой травяной поляне.
Алексей, не торопясь, протянул руку и поставил оружие на предохранитель, а затем медленно положил винтовку в траву…
– Все, Боря, – сказал он и улыбнулся, глядя на серьезное, измазанное защитной краской потное лицо своего товарища. Зеленая кепка у Зернова забавно сбилась набок, и стали видны мокрые волосы, прилипшие к вискам.
Зернов вытащил телефон, пригнулся и сказал только три слова: «слушаю», «понял», «давай», затем выключил телефон, аккуратно положил его в карман и придвинулся к Алексею:
– Балаев выставил посты по всей дороге, они будут контролировать прохождение ракет и докладывать ему об этом.
Он посмотрел в неподвижную спину старшего группы СОБРа и тихо выругался…
*
«Начинается…» – подумал спокойно Чижов и посмотрел вниз, в смятую густую траву. Он рассмотрел густое переплетение тоненьких травяных стебельков и увидел какую-то мошку, героически ползущую сквозь гигантские заросли. «У каждого свои проблемы. Этому муравью надо добраться до своего муравейника, а мне надо добраться до ракет. Я сейчас могу раздавить этого мурашку, и ему конец. Точно так же раздавят и меня, если я ввяжусь сейчас в бой. Помощь к боевикам подойдет незамедлительно. Наверняка следующая застава на дистанции выстрела».
– Леша, надо убрать пост, – вдруг повернулся к нему осоновец, который лежал справа от Алексея.
– Это круто, конечно, Саня, – таким же спокойным голосом тихо отозвался Чижов. – А если у них приказ выходить на связь каждые пятнадцать минут и докладывать об обстановке? Что-то в этом роде должно быть, они же не на шашлык приехали сюда.
– Скорей всего, – продолжал спокойно шептать парень. – Мы с Сергеем берем это на себя… ты за это не волнуйся. Лучше быстрее думай, как их всех нейтрализовать…
Алексей повернул голову, но не к нему, а к Зернову, и вопросительно глянул на него. Боря мрачно пожал плечами.
– Мы в академии ФСБ изучали чеченский. Все четыре года. А потом еще практику проходили, – понял их беззвучный диалог осоновец.
– Какой вы изучали? – на всякий случай переспросил слегка оторопевший Алексей, хотя сразу прекрасно все расслышал.
– Чеченский… – не меняя тона и не раздражаясь, снова проговорил эфэсбешник. – Я кадровый офицер.
– Ни хрена себе… – невольно проговорил Чижов и переглянулся с Зерновым, лицо которого выразило неподдельное изумление.
«А ведь это мысль! – мелькнуло у Алексея. – Это мысль… если ребятишки смогут говорить и понимать… сейчас быстренько прикинем».
Солнце уже поднялось над гомонящим птицами лесом, и с веток, стволов, листьев деревьев и травы начала испаряться роса. Алексей почувствовал, как высыхает на спине его камуфляж. Становилось душно.
Чеченцы развернули в тени акации небольшую палатку, и разложили возле нее костер, над которым повесили казанок. Возле него суетился повар, подбрасывая дрова и помешивая очищенной от коры палочкой готовящуюся еду.