В воздух гудели не то шмели, не то огромные мухи. На куст, под которым лежали спецназовцы, села какая-то отвратительная птица и принялась громко, даже оглушающе, выкрикивать свои трели. Тихие маты не произвели на птицу никакого впечатления, и она не улетала. Алексей беспокоился, что эта птица привлечет к себе внимание боевиков. На ее крики уже пару раз оборачивался повар, но только машинально, и снова отворачивался, занятый своим делом. Боря даже пару раз тихонько стукнул по сплетению стволов прикладом автомата, но вызвал этим только еще более громкие крики вредной пернатой.
Алексей раздраженно махнул рукой, и Боря, бросив это бесполезное занятие, отполз за куст…
Раздался тихий щелчок рации, которая лежала возле головы Алексея. Он секунду посмотрел на нее, коротко вздохнул, его лицо затвердело и он, схватив черный пластмассовый прямоугольник, прижал его к уху.
– Идут, – сказал в рации тихий голос Эльдара, посланного в дозор ниже по дороге. – Идут… я вижу три машины. Три «КамАЗа».
– Ноль десять, подтягивайся к нам, – ответил слегка севшим голосом Чижов и отключил рацию. Он повесил ее себе на пояс (на рации имеется специальная защелка именно для таких случаев), а потом оглянулся на своих людей, последний раз проверяя их готовность к предстоящим действиям.
– Начали, ребята, – сказал он и поднял винтовку.
*
Преодолевая себя, первым он убил повара. Нелегко стрелять в человека, вооруженного только большой ложкой и деревянным прутом.
Чеченец сразу упал, и было видно, что он неловко лежит в траве, подвернув под себя руку, и не шевелится.
От звука шипящего выстрела назойливая птица суматошно забилась в ветках и испуганно сорвалась с куста.
Снайпер сразу же перевел прицел на палатку. Палатка стояла боком к Алексею, самого входа снайпер не видел, но знал, с какой стороны он находится.
Как и предполагал собровец, выстрела абсолютно никто не услышал, кроме улетевшей твари.
Светило солнце, в его горячих лучах совсем не было видно огня костра, только прозрачный синий дым вился над травой, и рядом с костром лежала фигура человека.
Чижов выдохнул и выстрелил несколько раз, целясь в то место, в котором, по его предположениям, могли находиться два отдыхающих боевика.
Брезентовый бок палатки рвался, пропуская через себя горячие тяжелые пули.
Вдруг истошный крик, полный боли и ужаса, разом перекрыл все звуки на опушке. В абсолютной тишине (испуганные птицы сразу же прекратили свое чириканье) Алексей вздрогнул и замер, не зная, куда стрелять, чтобы добить раненого.
– Не стреляй!! Это я, Сергей! – крикнула рация у него на поясе.
Чижов сразу же ослабил давление пальца на спусковой крючок, но прицел от глаз не убрал.
Он понял, что будет делать заранее посланный к палатке спецназовец.
Из-за ствола акации в палатку бросилась фигура в камуфляже, держа нож в правой руке лезвием вниз.
Боец ОСОНа откинул полог и вихрем ворвался внутрь.
Вопль раздался снова, но теперь это был крик отчаяния и страха.
Брезент сильно дрогнул и пошел волнами, потом выпрямился.
Человек перестал кричать.
С другой стороны к палатке от кустов уже мчался другой спецназовец.
Он подскочил к костру, схватил убитого повара за ноги и поволок за толстый ствол акации. Там, видимо, было какое-то углубление в почве, заросшее травой, в которое эфэсбешник и столкнул тело.
– Чисто! – доложилась рация, и было слышно, как сдавлен голос у говорившего …
– Ноль десять, – ответил Алексей и, помедлив секунду, проговорил:
– Окажи раненому первую помощь. Он нам нужен.
Алексей, не глядя, опустил рацию на пояс, уперся руками в теплую, нагретую солнцем траву и поднялся из-за куста, прихватив винтовку.
*
Фарух смотрел на далекие горы, на постепенно меняющийся пейзаж за окном грузовика, и его сердце начинало биться сильнее, но он сдерживал эмоции и не давал прорваться на волю своим чувствам.
Большую часть пути он уже преодолел. Осталось немного… только взобраться в это ущелье. Вот оно, перед глазами… дорога начинает медленно подниматься вверх и становится извилистее, повторяя изгибы бежавшей рядом мутной реки. В горах прошли дожди, поэтому вода была грязная.
По сторонам дороги тянутся невысокие безлесые холмы, постепенно переходившие в каменные утесы, поросшие поверху травой. Здесь можно устроить неплохую засаду, да только кто же осмелится на это, когда ущелье полностью контролируется Балаевым. В принципе, уже все позади… пара часов – и можно будет принимать поздравления от изумленного и восхищенного руководства.
Как любой умный человек, молодой разведчик старался пригасить преждевременную радость, которая росла в нем, распирая грудь, но Фарух только стискивал кулаки и сжимал зубы, чтобы не начать петь от восторга. Первое блестяще выполненное задание… ну, не первое, если уж быть точным… («Первое-то было провалено», – невольно отметила его совесть), но все-таки он добился своего.