На шум двигателя из палатки выглянуло бородатое лицо, скрылось, и затем оттуда вышел парень в камуфляже, видимо, командир этого выдвижного поста. Он на ходу руками поправил американский разгрузочный пояс и одернул куртку. Фарух недоуменно сморщился, разглядывая боевика, но додумать свою мысль не успел. Чеченец, отфыркиваясь от поднятой придорожной пыли, подошел к «КамАЗу» с той стороны, с какой сидел Фарух.
– Салам Алейкум! – громко поздоровался парень и посмотрел турку в глаза. Фарух ответил на приветствие и открыл дверцу пошире, чтобы водитель-чеченец мог разговаривать с этим парнем на своем языке (два водителя были чеченцами, а третий аварцем).
После короткой беседы водитель досадливо цокнул языком и выругался. Парень, стоявший на дороге, на это цоканье только лишь пожал плечами и развел руками – мол, ничего не смогу поделать.
Нахмурившись, американец повернулся к шоферу:
– Что?
– Хочет осмотреть машины, – ответил на русском водитель. – Говорит, у него приказ от Балаева. Если мы и есть те, кого они ждут, тогда он доложит о нас и будет сопровождать до самого места.
Фарух призадумался. Балаев хочет убедиться в том, что его не обманули? Ну что ж… это его право. Так даже лучше. Пусть его люди выполняют роль охраны. Только необходимо сделать еще одну вещь.
Из высоко расположенной кабины «КамАЗа» Фарух, держась за дверцу, наклонился к чеченцу и громко проговорил:
– Игла!
– Самолет! – тут же отозвался совсем не удивившийся парень и довольно кивнул, дружелюбно улыбаясь Фаруху.
Последние сомнения у турка исчезли. Он выпрямился, расслабился, улыбнулся, посмотрел на дорогу, ведущую в ущелье, и сказал водителю:
– Покажи…
*
Разведчик еще немного посидел в кабине, затем решил немного размяться – двое суток он просидел в одном положении, исключая только несколько часов беспокойного сна.
Американец медленно вылез из грузовика, ступил в придорожную траву и сделал несколько разминочных махов руками, с удовольствием ощущая, как растягиваются сведенные усталостью мышцы спины. Потом оглянулся по сторонам. Водитель скрежетал длинными стержнями, которые были закреплены вертикально на дверях грузовика и служили запорами. «Помочь, что ли? – лениво подумал Фарух, уперев руки в бока и совершая круговые движения поясницей. – А ну его… откроет как-нибудь… а я устал. И морально, и физически».
Он, разминая ноги, подошел к повару и улыбнулся.
– Кушать? – показал Фарух пальцем на бурлившую жидкость в котелке. Чеченец глянул на напрошеного гостя, ссыпал в булькающую похлебку горку зеленого лука с деревянной доски, сунул нож в траву, очищая лезвие, а затем ловко убрал его в ножны.
– Кушать… – кивнул парень и повернул голову к «КамАЗУ». Он совсем не был расположен вступать в разговор, лицо у него было очень серьезное, на американца он не смотрел, и Фаруху стало несколько обидно. Он пожал плечами и перевел взгляд на прислоненный к дереву большой пулемет. В оружии американец не разбирался. Его этому и не учили. Предполагалось, что люди из ЦРУ не будут бегать по улицам городов и палить направо и налево, изображая высадку союзников в Нормандии. Все, что он знал о русском оружии – так это то, что оно ничуть не хуже американского.
– Хорошо? – сделал еще одну попытку Фарух и показал пальцем на пулемет.
– Просто замечательно, – процедил сквозь зубы парень, не глядя на разведчика.
Он не отрывал взгляда от своего начальника, который уже вылез из кузова третьего грузовика и отряхивал колени, стоя рядом с водителями.
Фарух тоже посмотрел на него.
Начальник поста снял с плеча автомат, навел его на водителей и громко что-то сказал на чеченском.
Водители недоуменно переглянулись, а чеченец вдруг сильно пнул ногой того шофера, который стоял ближе к нему, и снова закричал что-то.
На этот раз все три человека начали неохотно ложиться прямо на дорогу…
Фарух ничего не понимал.
Кроме одного.
Все идет не так, как надо.
В его голове быстрыми вспышками замелькали возможные варианты объяснения тому, что он сейчас видел.