Ветерок изменил направление, и в ноздри молодого человека попал дразнящий запах уже сварившегося мяса. Он втянул его носом и равнодушно подумал: «Как вкусно…».
Фарух вспомнил о том, что почти ничего не ел уже два дня.
Он бессознательно повернул голову и посмотрел на костер.
И увидел прислоненный к дереву пулемет.
И тут же расслабленная тряпка, имеющая форму человека, одетого в потертые джинсы и потную мятую клетчатую рубашку, которая была придавлена к земле невероятным, невозможным стечением обстоятельств, зашевелилась, вдохнула глубоко воздух и опять превратилась в решительного парня, готового на все.
Часовой возле палатки не обращал на лежавшего возле костра человека никакого внимания. Он подумал, что его уже убили. А «повар» минировал машины и совершенно забыл о высоком худощавом парне, которого он «вырубил», посчитав за какого-нибудь безобидного шведа, сопровождающего груз.
Американец, не отдавая отчета в своих действиях, разогнулся и вскочил.
Его двигало вперед отчаяние.
Он схватил стоявший возле дерева пулемет, взял его за ствол, поднял, застонал от натуги (Эльдар заметил его и половину секунды размышлял о том, как же это так получилось, что мертвец ожил?), широко размахнулся и ударил собровца прикладом.
Тот влетел в брезентовый бок палатки, смял его и сорвал растянутые в стороны крепящие палатку веревки.
Алексей резко обернулся на шум.
Фарух передернул затвор и прижал приклад пулемета к бедру, направив ствол оружия на русских.
Все, кто стоял на дороге, кроме водителей, рванулись в стороны, стаскивая с плеч оружие.
Но было уже поздно.
У американца были целых две секунды, чтобы убить всех своих врагов.
По «огневой» у него всегда было «отлично».
Нажимая на спусковой крючок, Фарух почувствовал, что он испытывает наслаждение.
– Не стрелять!!! – заорал Алексей, забросил винтовку за спину и быстро побежал к изумленному американцу.
Их разделяло не больше десятка метров.
Фарух мысленно отдал этой безумной храбрости дань уважения.
«Ну что ж, тогда ты первый», – подумал Фарух и потянул за спуск.
Выстрела не последовало.
Фарух судорожно надавил на спусковой крючок раз, потом еще и еще…
Он тратил зря время, а проклятый пулемет не работал! Он же передернул затвор! Значит, предохранитель был снят и патрон был дослан!
Русский был уже в двух шагах.
Фарух в отчаянии еще раз дернул затвор, который застрял в заднем крайнем положении.
Он уже знал, что не успеет.
Алексей не стал его бить.
На скорости он врезался в Фаруха плечом и снес того на землю.
Американец тяжело ударился об асфальт головой. Свет в его глазах померк. Пулемет с коротким звяканьем полетел в кювет.
– Машина! – громко закричал Боря.
– Какая? – крикнул Алексей, быстро развернувшись всем корпусом.
– «Газель», по-моему!
– Берем! Все по местам! На дороге остаются Саня и Сергей! И помогите мне этого идиота за кусты оттащить!
*
Грузовую «Газель» остановили, высадили водителя и двух пассажиров (сначала водитель полез было за автоматом. («АКСУ», в армии его почему-то называют «ублюдок», очень удобен для танкистов, водителей и летчиков из-за своей малогабаритности. Несмотря на небольшие размеры практически в полной мере сохранил убойные качества «калаша». Обладает единственным нехорошим качеством – каким-то уж очень неприятным, звонким, оглушающим звуком выстрела…).
Алексей прострелил открытую дверцу машины и предложили водителям самим выгрузить мешки с цементом, доски и прочие стройматериалы. Чеченцы мрачно молчали и оглядывались, надеясь на какую-нибудь помощь. То, что они имеют дело с русским спецназом, им даже не пришло в голову, так как разговаривали с ними на родном языке – чеченском… Из-за небольшого акцента чеченцы приняли их за своих земляков, долгое время живших вдалеке от родины, а потом вернувшихся помочь ей в трудную минуту за скромное вознаграждение. (Количество наемников этим летом в республике увеличивалось чуть ли не с каждым часом.) То, что «землякам» вдруг понадобился малогабаритный грузовичок, удивления ни у кого не вызвало. Как сказал бы мудрый Карлсон, «дело-то житейское», такие поступки были совершенно в духе тогдашнего времени и чеченского менталитета. Этому проявлению национального характера способствовало и то, что вся мужская часть населения республики была вооружена.
После того как Алексей (который отчетливо чувствовал, как уходит время) приказал одному из пассажиров, ехавших в машине, молодому угрюмому парню, положить руку на деревянный борт (тот недоуменно покосился на странного наемника в мятой форме, но приказ выполнять не торопился), собровец деловито вскинул оружие к плечу. Он точно знал, что сейчас выстрелит в руку или в ногу этого упрямого земляка Балаева и не будет оказывать ему первую помощь. Потом он проделает то же самое с другим чеченцем. Они будут истекать кровью, лежа на асфальте и негромко подвывать, пытаясь зажать свои раны, а вот третий пассажир сделает всю работу быстро и с большим воодушевлением.