Что там говорил Ваха? Кто-то недалеко от Сержень-Юрта взорвал три грузовика, потом полностью уничтожил контрольный пост, и есть основания предполагать (эти слова командир отряда тоже произнес на русском, сосредоточенно хмуря брови, и Султан едва не улыбнулся), что они пошли на запад, чтобы прорваться в Осетию.
Ваха еще сказал, что основные силы ДШГБ бросило на дороги, расходящиеся из Веденского ущелья по равнине. А их отряд выставили здесь на всякий случай, «для галочки». Это странное словосочетание Ваха тоже произнес по-русски. Султан не понял смысла этого выражения, но догадался, что оно обозначает. Вообще их командир слишком много употребляет русских слов, хочет умным себя показать… Честно говоря, на простых ребят он производит впечатление, да только Султана не проведешь. Он знает, что те люди, которые так дерзко взорвали машины и расстреляли пост, будут уходить по равнине, только сумасшедший потащится по чеченскому лесу ночью. Так что если они тут «для галочки», то тогда можно и покурить.
Боевик вздохнул, еще раз посмотрел по сторонам и вытащил сигареты из кармашка разгрузки. Он прикурил и с удовольствием выпустил дым высоко в вечереющее небо. Интересно, сколько их здесь продержат? Возможность того, что русские спецназовцы уходят к себе домой после совершения диверсии, Султан в глубине души отвергал напрочь и не разделял серьезности глупого Вахи. «Какие там спецназовцы… как обычно, кто-то что-то между собой не поделил. Хотя, конечно, так дерзко может действовать только уж очень уверенный в себе человек. Интересно, кто? От нечего делать Султан начал лениво перебирать возможные варианты.
Что-то не поделили между собой Мастагов и Балаев? Скорей всего… так громко заявить о себе могут только несколько крупных полевых командиров. Их можно пересчитать по пальцам одной руки. Остальные, помельче, просто не рискнут брать на себя такую ответственность».
Султан, как и многие его сверстники, восторгался умением Мастагова воевать (сумел же он отстоять Чечню, да еще от кого? От огромной армии, в очередной раз пришедшей на их землю). И также ему очень нравилась бестрепетная и очень чеченская решимость Балаева идти до конца и ставить Россию на колени. «Как там лепетал по телефону этот важный министр?.. Черномордов? – Султан усмехнулся. – Да, вроде он. Он тогда звонил Шамилю по прямому проводу, который протянули прямо в роддом. Шамиль Балаевич, вы слышите меня? Шамиль Балаевич?… освободите заложников… и голос такой трясущийся и униженный. Тряпка… самый последний человек в селе Султана говорил бы более достойно. Ну, русские, что с них взять… хотя, говорят, бабы у них хорошие. Все горячие и проститутки… эх, попробовать бы хоть одну. Дать ей деньги, а потом ударить по лицу и забрать обратно… ребята в Москве так и делают. Живут же люди…» Султан вздохнул и сунул окурок под мокрые листья.
«А может, это Кабыров? Сейчас тоже набирает силу. Весь Гудермес под ним. Не пускает к себе ни людей Мастагова, ни арабов. Сам все решает. И никто ему слова сказать не может. Держит целый район, как какое-нибудь маленькое государство. И люди его слушаются. Султану бы так…» – чеченец недовольно посмотрел на уходящее солнце, приблизившееся к макушкам деревьев на хребте, и еще раз высунулся из-за поваленного ствола дерева.
То, что он увидел, ударило его прямо в сердце.
Неподвижная зелено-черная картинка леса вдруг шевельнулась. Сначала Султан не придал этому значения. Видимо, устали глаза… он спокойно мигнул несколько раз и посмотрел уже более пристально.
И обмер.
Ветки орешника шевельнулись, и вдруг оттуда по склону оврага, обходя Султана справа, бросились две фигуры.
Сначала чеченец подумал, что это звери, так по расцветке они сливались с лесом.
Он ошеломленно вытянул шею, машинально провожая их глазами, но через мгновение они скрылись из глаз (эти шайтаны бежали быстро и зигзагами, бросаясь из стороны в сторону, за ними было трудно уследить, не то что прицелиться), исчезнув в мертвом пространстве под стеной оврага, а молодой парень еще не придумал, что же ему надо делать.
Затем он сообразил, что это именно те люди, в возможность появления которых он не верил.
Его охватила паника.
Султан совсем забыл о рации, которая висела у него на поясе.
Он только понимал, что пропустил через свой сектор тех, за которыми шла охота по всей равнинной Чечне.
Боевик осторожно поправил пулемет и навел его на то место, откуда показались эти двое.
Орешник опять шевельнулся и оттуда появилась странная фигура, такая странная, что Султан опять застыл, внимательно вглядываясь в эту нелепую картину.
Человек в клетчатой рубашке, в синих джинсах, хорошо заметный на зеленом фоне травы и деревьев, странно держа перед собой вместе сложенные руки, медленно двинулся по краю ручья в том же направлении, в котором исчезли две пятнистые фигуры.
Султан ничего не понял.
Он только сообразил, что никто не должен перейти через ручей.
Чеченец торопливо сбросил предохранитель пулемета и прицелился. Ему было хорошо видно человека, который медленно переступал ногами по глинистой почве берега.
Султан выстрелил.