В основе арабской сексуальной магии лежит концепция о сексуальном соитии как средстве задействовать «бараку», или духовную силу. Те, кто желает заниматься такого рода практиками, должны пройти ряд испытаний. Например, от них потребуется сопротивляемость гипнозу, без сомнения, чтобы предотвратить пассивность и обездвиживающую очарованность в тот момент, когда они входят в контакт с женщиной.
Эти братства имели в своем распоряжении особо тренированных женщин для отправления сексуальных ритуалов.
Любимое развлечение восточного общества – это «раке», танец живота. Его показывали во многих фильмах, он сделался символом восточного образа жизни. В Османской империи это развлечение находилось на почетном месте.
Во времена империи все профессиональные танцовщики были объединены в труппы. Существуют два вида танцовщиков – те, что выступают только перед женщинами, «ченги», и танцоры перед мужчинами – «кочек».
Они никогда не выступают вместе. Во главе двенадцати танцовщиц «ченги» стоит начальница, а четыре музыканта составляют оркестр «саз». Начальница – это всегда старая танцовщица и лесбиянка, которая провела в этих ансамблях всю жизнь. Ее дом – это своего рода училище, где она учит юных девушек музыке, танцу и правилам жизни в ансамбле. Ее называют «абла». Когда прохожие слышали доносившуюся из окон томную музыку, то знали, что это репетируют грациозные «ченги».
«Молодые волки», или «старые проказники» с набитыми деньгами карманами крутились вокруг, надеясь на приятные минуты с танцовщицами, но – увы! – «ченги» не могли иметь связей с мужчинами, и только изредка им выпадала удача прильнуть к полным страсти губам и ласкать их тела цвета слоновой кости.
В действительности они считались в османском обществе группой лесбиянок. Их часто приглашали на свадьбы, которые игрались по несколько дней и сопровождались празднествами с приглашением танцовщиц «ченги». Начальница следила за выполнением обязательств по договору. Труппе предоставлялись жилье и питание на все время празднества.
Прохождение по улице группы танцовщиц «ченги» было событием. Лицо, закрытое легким покрывалом, изящное тело в ярких одеждах, призывная улыбка, при этом они бросали томные взгляды, произносили непристойности, сладострастно покачивали бедрами и так шествовали до места, куда были приглашены.
Когда их приглашали во дворец, им предоставляли покои, но женщинам гарема было запрещено туда заходить. Однако любопытство брало верх, и они всеми правдами и неправдами пытались поглядеть на них и даже силой пробраться в запретные комнаты.
К началу представления напряжение возрастало. Они вылетали в сверкающих костюмах, играли длинными черными волосами, приоткрывали грудь в глубоком разрезе, стянутую бархатным шитым золотом жилетом, из-под которого виднелась белая кожа. Кончиками пальцев они били в маленькие бубны в ритм волнообразному движению тел под музыку. Мягко изгибались, потряхивали плечами и бедрами, их груди содрогались – все их движения были проникнуты бесконечным эротизмом.
Порой некоторые танцовщицы переодевались в мужские одежды, а остальные кружились вокруг, изображая сцену любви, это и было гвоздем представления. Тогда зрительницы недвусмысленными знаками демонстрировали интерес к какой-нибудь танцовщице.
Танцовщиц «ченги» очень любили богатые дамы и пожилые вдовы, наследницы значительных состояний. Во время танца они пытались обратить на себя внимание танцовщиц, делали заманчивые предложения и втайне посылали записки. Они клали им между грудей золотые монеты, нашептывая свои посулы.
