– Слишком много совпадений – я все понял. Тимур… он как-то сразу стал кем-то важным для меня. Мы стали созваниваться, разговаривать. Он рассказывал мне о твоем испуге, когда ты впервые увидела как он владеет приемами рукопашного боя. Я стал гордиться твоим сыном и впервые пожалел, что у меня нет детей.
Я боялась его перебивать и все думала, знает ли и Тимур то, что сразу поняла моя мать.
– А потом я между делом попросил у него фотографию семьи в его детстве.
– Я не поняла, зачем он доставал наш старый альбом и решила, что он хочет показать его бабушке.
– Он прислал вашу фотографию. Ничего не нужно было говорить.
– Я боялась, что ты можешь сделать, когда узнаешь…
– Ну… Давай не будем об этом, – усмехнулся Эмин и я подумала, что хорошо, что меня миновали эти события.
– А потом, когда я немного пришел в себя… вдруг понял, как много я пропустил. И еще мне стало страшно, что я могу потерять все еще раз.
Он замолчал, провел ладонью по моей щеке, как будто проверял, правда ли я настоящая:
– Я прилетел, потому что не мог ждать больше.
Я тихо рассмеялась сквозь слезы, сквозь все, что еще болело.
– Значит, ты следил за мной? Но как тебе удалось решить все с номерами?
– Не смейся. Я просто хотел быть рядом. Надеюсь, тебе понравились тюльпаны от Кемаля?
– Кемаля?! Вы что прилетели вместе? Вы до сих пор дружите?
– Нет, прилетел только я. Не знаю как ты выбирала отель, но ты забронировала тур в отель Кемаля. И когда я это понял, дальше все было просто.
– Неужели Тимур так просто все рассказал тебе?
– Сила рода. Мы знаем все на уровне тела, даже если у нас нет подтверждения. Мы просто знаем.
Я невольно улыбнулась сквозь слезы – так странно, так просто.
– Сила рода… – повторила я за ним и провела пальцами по его воротнику, будто убеждаясь, что это не сон. – Ты всегда так говорил.
Он мягко взял мою руку, поднес к губам, поцеловал костяшки пальцев – медленно, по одной.
– И ты всегда слушала, даже когда делала все наоборот, – он снова усмехнулся своим низким бархатом.
Я рассмеялась, но внутри все еще дрожало.
– А Тимур знает? Что ты здесь? Что ты – это ты?
Эмин отрицательно кивнул, не отрываясь взглядом от моего лица:
– Пока нет. Мы должны сказать ему это вместе. Такие вещи лучше приносить самому, а не через кого-то.
Я коснулась его щеки – под пальцами кололась щетина. Настоящий. Живой. Мой.
– Он все поймет. – Эмин сказал это твердо, почти по-отцовски. – У него твоя сила. И моя упрямость. Ему хватит. Нам хватит.
Я не ответила. Просто посмотрела на него так, будто могла все сказать без слов и мы оба знали: теперь между нами не останется ни одной стены.
Он прижал меня к себе и я услышала, как у него дрогнул голос:
– Beaujour, моя Даша. Мы дома.
Мы все еще стояли у распахнутой двери, когда кто-то тихо постучал со стороны террасы.
– Господа влюбленные! Можно? – раздался мягкий высокий голос. Кемаль. Он стоял с подносом: две чашки кофе, тарелка с фруктами и горячая турецкая лепешка.
– Если вы не возражаете, я решил, что вам нужен завтрак. Ну и… контроль ситуации, – он подмигнул Эмину. – Я рад, что для столь эпичного воссоединения вы выбрали мой отель. Двери дома Кемаля всегда открыты для друзей.
Я хотела что-то ответить, но рассмеялась раньше слов – просто тихо, по-детски, уткнувшись Эмину в плечо.
– Спасибо, Кемаль. Как всегда вовремя. – сказал Эмин, забирая поднос. И словно в шутку нарочито громко шепнул:
– Исчезни немедленно!
Кемаль окинул нас долгим взглядом и хмыкнул:
– Двадцать лет вы оба делали вид, что у вас все под контролем. Друзья и существуют для того, чтобы в нужную минуту оказаться в нужном месте и сделать пару правильных действий. – Кемаль ловко подхватил массивный ключ от двери между номерами и сунул себе в карман:
– Приятного отдыха в лучшем отеле города!
Когда дверь между нашими номерами окончательно растворилась в цветах и солнечном ветре, казалось, мы успели выдохнуть все за двадцать лет. Но этот выдох не был вечным.
Все началось с телефона. Я набрала Тимура сразу после того, как Кемаль ушел. Я еще не готова была рассказать ему правду об его отце, но мне нужно было просто услышать голос сына, знать, у него все хорошо. Но звонок сбросили. Второй – гудки и снова тишина. На третий я уже почти не слышала, как Эмин за моей спиной тихо говорит что-то про кофе и погоду. Мои мысли были снова в Москве рядом с сыном.
– Он сбросил, – сказала я, глядя на то, как ветер перебирает зеленые листья лианы, усыпанные нежно розовыми цветками.
– Возможно, он просто не может сейчас говорить, Даша. Он взрослый парень. У него могут быть свои дела. Знаешь, это так необычно вдруг понять, что где-то у тебя есть взрослый сын.
Я отвернулась к морю – не от Эмина, а от мысли, что через секунду могу расплакаться.
– Я двадцать лет жила с этим знанием. Для меня это не вдруг, Для меня это каждую ночь и каждое утро. Я всегда боялась, что однажды ты узнаешь и не простишь. И я всегда боялась, что однажды узнает Тимур.
Я снова нажала вызов – пустые гудки и автоответчик.
– Вчера вечером я списывался с ним, у него все было в порядке.
